Читаем Тег #Студенты онлайн бесплатно

— В смысле? Какой ещё генерал?

— Обыкновенный. Хотя, нет. Очень даже необыкновенный. Мамин двоюродный брат. Его тут все знают, ну, кому положено знать. Хочешь, я поговорю?

Я попросила сутки на подумать, а сама полезла проверять. Проверилось быстро. Александр Геннадьевич существовал, в облдуме заседал, в коррупционных историях не светился, и по весу это была фигура совсем другого порядка, чем Прохоров с его городской думой и котлованами. По масштабу фигуры напоминал чем-то генерала Лебедя, который в этой реальности тоже был. И был тем, кем он был и в моей реальности. Я двадцать лет прожила в медиа и вес таких фигур различала издалека, как рыбак различает, где плотва, а где сом.

Смущало одно: он всё же депутат, а бесплатных депутатов не бывает. Это я хорошо знала из прошлой жизни. Но всё же выбор у меня был между «синяками» и «попробовать», и я выбрала попробовать.

— Я подумала над твоим предложением. Да, поговори, пожалуйста. Может это и правда того стоит. Посмотрим, — сказала я Олесе на следующий день.

Вечер встречи назначили через неделю. Я досиживала в офисе, приводя в порядок ленту публикаций на следующий день, Света уже ушла, Олеся осталась — как группа моей поддержки, всё-таки дядя был её. В начале восьмого у неё зазвонил телефон. Она послушала секунд десять, кивнула трубке, что само по себе смешно, и повернулась ко мне:

— Подъехал. Иди сама, одна. И не бойся, он нормальный.

— Я и не боюсь.

— Ага. Видимо, именно поэтому у тебя выражение лица тревожное, словно перед защитой диплома.

Вот же глазастая. Я накинула куртку и вышла на улицу. Прохладно, ноябрь, под фонарём поблёскивал первый ледок. У крыльца стоял чёрный Land Cruiser, кажется, сотая серия. Тонированный в ночь. Двигатель работал почти неслышно. На номере вместо региона был федеральный триколор — в те лохматые годы такой знак часто говорил о статусе владельца лучше любой визитной карточки. Задняя дверь приоткрылась изнутри.

Я села. В салоне было тепло, пахло кожей и парфюмом. За рулём сидел водитель, неподвижный, как мебель. Рядом со мной — мужчина лет шестидесяти, в тёмном пальто, под которыми виднелись белая рубашка и галстук. Никаких перстней, никаких часов Breguet, имеющих свойство отлично отражаться на полированной поверхности. Лицо спокойное, уверенное, пронзительный взгляд.

— Марина Вершинина, — сказал он. — Здравствуйте. Олеся про вас все уши прожужжала. Александр Геннадьевич.

Рукопожатие короткое, сухое. Теги я трогать не стала — почти. Один всё-таки глянула, экономно, как последнюю спичку, чтобы понять эмоциональный фон в ходе очень важной встречи: [Интерес: оценивающий, без угрозы]. И закрыла лавочку. Мигрень мне сегодня была ни к чему.

— Спасибо, что нашли время, — сказала я.

— Время есть. Рассказывайте. Только без подготовленной речи, я их в думе наелся.

Хех. Ладно. Я и рассказала без речи: сайт, расследование про дольщиков, звонок Прохорова, потом звонок через знакомого из газеты, потом три дня мёртвого хостинга. Факты, даты, без эпитетов. Он слушал, не перебивая, смотрел в лобовое стекло.

— И чего вы хотите от меня? — спросил он, когда я закончила.

— Честно, Александр Геннадьевич? Я хочу лишь самого простого и человеческого. Чтобы мне дали спокойно работать.

Я выдержала паузу в полторы секунды и продолжила:

— Но… при всём уважении, сразу скажу, чтобы потом не возникло неловкого недопонимания: заказные статьи я не пишу. Ни про вас, ни за вас, ни против кого-то по списку. Если помощь имеет такую цену — я лучше дальше сама, буду отбиваться как могу…

Он повернул голову и посмотрел на меня внимательно. Пауза тянулась секунды четыре, и я её честно высидела, не отводя глаз.

— А вы смелая. И дерзкая, — сказал он без осуждения. — Олеся у вас работает, ей нравится. Она при деле, растёт, дурью не мается. Марина, я человек военный, служил по совести. Заказные статьи мне от вас не нужны. Я поддерживаю честную журналистику и презираю этих клопов, писарчуков, кто продали свою честь за материальные блага. Для меня эти причины уже достаточные. Геннадий Валерьевич — человек шумный, но понятливый. С ним поговорят.

— И всё?

— И всё. Работайте. Пишете вы толково. Про застройщиков и обманутых дольщиков я читал, там всё по делу. Другие ваши статьи тоже периодически читаю, когда есть свободная минута.

Я подсознательно, где-то в самой глубине сознания, ждала второй части в самый последний момент. Той, где «но всё же». Второй части не было. Он просто протянул мне визитку — картонка, фамилия, имя, телефон, должность в областной думе.

— Если совсем прижмёт — позвоните.

Я взяла визитку и незаметно выдохнула с облегчением…

Марина

— Поняла. Спасибо, Александр Геннадьевич, — сказала я.

— Ага. Олесе привет. И гоняйте её там, она ленивая, в мать.

Я вышла, дверь мягко чавкнула за спиной, и сотка укатила в темноту. Я постояла на крыльце, глубоко дыша свежим холодным воздухом.

Внутри редакции одетая Олеся ждала меня с явно нетерпеливым выражением лица.

— Ну? — спросила она.

— Нормальный у тебя дядя. Сказал, всё будет хорошо

— Я же говорила!