Читаем Тег #Студенты онлайн бесплатно

Сложный вариант — двухэтапка. До матча — двадцать пять на победу. В перерыве, когда 3:0 и весь зал хоронит «Ливерпуль», — лайв-ставка оставшимися шестьюдесятью. Кэф на лайве при таком счёте взлетит за тридцать, а то и выше. Если камбэк случится — это совершенно другая жизнь. Если нет, тогда я теряю всё, включая ту небольшую подушку, что осталась бы при простом варианте.

Голытьба. Но останется усердная работа и клиенты.

Хмм…

Марина

Я смотрела на цифры и понимала: условно тело сорокачетырёхлетней Вероники сказало бы — не дури. Раздели, подстрахуйся, не клади всё на один матч, оставь заначку. А голова медиа-акулы говорила: ты знаешь результат. Ты знаешь его так же, как помнишь свой день рождения. У тебя в любом случае остаются клиенты, наработки. Единственный риск в том, что эта реальность разойдётся именно здесь. Но финал — это финал. Крупное событие в моей памяти совпадает. Я проверяла. И тут совпадёт, надеюсь

Я налила себе чай, села. Подумала ещё некоторое время, взвесила всё.

Иду на лайв.

Двадцать пятого днём, оставшись в комнате одна на время, я ещё раз, контрольно, пересчитала купюры, сложила в плотный конверт, а конверт — во внутренний карман верхней одежды.

Матч начинался после полуночи по нашему времени, получается, что двадцать шестого числа уже.

Жанне сказала вечером, что иду встретиться по работе с потенциальным клиентом, крупный проект намечается. Деловой ужин. Вернусь поздно.

— На ночь глядя? По работе? Ты уверена?

— Угу.

— Вершинина, ты странная.

— Знаю.

Посидела в пиццерии, потупила, погуляла, потянула время, чтобы поменьше находиться в прокуренном помещении у букмекера. В «Фортуну-Бет» я зашла в итоге примерно за часа два до матча. Зал гудел. Более десятка мужиков, пиво, дым висел сизыми пластами под потолком. Я была единственной женщиной. Кассирша глянула на меня без интереса; видимо, ей было вообще плевать — хоть мужчина, хоть женщина, хоть кошка, хоть птичка, хоть аксолотль.

Я подошла к стойке.

— Двадцать пять тысяч на победу «Ливерпуля».

— С учётом дополнительного и пенальти?

— Да.

— Секундочку… Кэф три и девять.

— Хорошо.

Расписалась, забрала квитанцию, отошла, купила кофе, села поближе к главному экрану. Над этим экраном висела какая-то пыльная гирлянда из прошлогодней мишуры — её, видимо, забыли снять с Нового Года. От создателей «выкинуть новогоднюю ёлку в октябре», ага. Мужик слева от меня обернулся, оглядел, хмыкнул в кружку. [Удивление], [Снисхождение]. Я отвернулась.

Сидела, смотрела то да сё, тянула время как могла.

Свисток.

Первая минута — Мальдини. Подача со штрафного, удар с лёта, мяч в сетке. Зал ахнул. Я не двинулась.

Тридцать девятая — Креспо. Сорок четвёртая — снова Креспо, перекидывает Дудека. 3:0.

Зал заревел. Не за ' Милан' — просто от размера события. Мужик слева вытащил из кармана смятый купон, посмотрел, выматерился, разорвал пополам, бросил под стол.

— Сука, ну как так, — сказал он в пространство. — Вс ё, англичашки спеклись.

Перерыв.

Я встала. Ноги ватные, но шла ровно. Подошла к стойке.

— Шестьдесят тысяч на победу «Ливерпуля». С учётом пенальти.

Кассирша подняла глаза. Долго смотрела на меня в полном недоумении.

— Девушка. Сейчас три-ноль. Вы понимаете?

— Понимаю.

— Кэф… — она поклацала, глянула в монитор. — сорок семь.

— Хорошо.

— Девушка, вы точно понимаете, что ставите шестьдесят тысяч на невозможный результат?

— Точно.

Она ещё секунду помедлила, потом начала оформлять. Я расписалась. Руки не дрожали — мозг знал, что делает. А вот ладони были влажные, и по позвоночнику тёк холодный неприятный ручеёк. Тело Маринки протестовало изо всех сил. Я его не слушала.

Квитанция легла во внутренний карман к первой. Я вернулась на своё пригретое место.

Второй тайм.

Пятьдесят четвёртая минута матча — Джеррард, головой, в дальний угол. 3:1. Зал заворчал недовольно — мол, утешительный.

Пятьдесят шестая — Шмицер, удар из -за штрафной. 3:2. Зал замолчал.

Шестидесятая — Алонсо, пенальти отбит, добивание. 3:3.

Зал взорвался. Я сидела невозмутимо.

Серия пенальти — это особый вид пытки. Это не я придумала, это просто факт.

' Милан' бил первым. Серджиньо — мимо. Зал притих на секунду, потом взорвался. Дудек стоял у линии ворот и немного приплясывал — этот его нервный танец я помнила по записи. В две тысячи пятнадцатом смотрела и думала: клоун, но клоун победивший.

Я сидела на краю скрипучего стула и смотрела, как это снова происходит. Не в записи, не в монтаже, не в архиве — в прямом эфире, в небольшой прокуренной букмекерской конторе в Тюмени, под пыльной новогодней гирляндой.

Шевченко пошёл последним. Дудек дёрнулся, вскинул руки и каким-то чудом отбил. И всё.

Зал заорал. Не понятно, за кого — просто потому, что такое орать положено. Мужик слева хлопнул по стойке кулакм. Кто-то в дальнем углу что- то опрокинул, стеклянный звук прорезал общий шум. Телевизор показывал Джеррарда, который орал что-то в пустоту, не веря, что это вообще произошло, и я его понимала лучше, чем когда-либо.