Читаем Стать Равной онлайн бесплатно

После разговора с Шиарданом он не сразу пошёл на мостик. Ронан задержался в переходе между личным сектором и командным уровнем — ровно настолько, чтобы успела отстоялось раздражение.

Не та, которую легко направить на подчинённых, на Совет или на врага. Другая. Более неудобная.

С Шиарданом он разобрался, а вот Эльвира...его сильно удивила.

Не сломалась под его близостью. Не прикинулась добычей, чтобы потом бежать. Как он предполагал. Она вошла в пространство между ними сама — осознанно, с нервами на пределе, с раненым телом, с дрожью, с пониманием риска — и всё равно не позволила ему вести себя как единственному хозяину положния.

Она не подчинилась, а сделала ответный ход. Поворот был настолько неожиданым, что он предпочел сперва разобраться с кузеном.

Это был интересный опыт, но больше его раздражало то, что он чувствовал до сих пор: её тепло на своих коленях, её пальцы у своего воротника, её дерзкий взгляд, и ту опасную секунду, когда он сам оказался не впереди на полшага, а внутри её темпа.

Ронан ненавидел, когда на него действовали. Но ещё сильнее он ненавидел тот факт, что не хотел это прекращать. И именно поэтому мысль, оформившаяся в нём после этой сцены, оказалась почти циничной.

Старая система не даст ему удержать её так, как он хочет.

Если оставить всё как есть, Эльвира навсегда останется: чужой добычей, предметом торга, узлом, который можно вырвать. Женщиной, чьё тело и статус старые дома попытаются встроить в свои правила раньше, чем он успеет замкнуть её на себе окончательно.

Пока закон видит в женщине продолжение рода, а не центр собственного права, Эльвира не может принадлежать ему полностью. И эта мысль была достаточно важной, чтобы стать реформой.

Когда он вошёл на мостик, канал связи с главами домов уже был открыт.

Голографические фигуры висели над тактическими панелями — неподвижные, холодные, старые. Каждый из них ожидал либо очередного приказа, либо очередного предупреждения. Никто не ждал того, что собирался сказать Ронан.

Первым, как и всегда, был его дед, Аурелиус Ив Соран. Прямой, безукоризненный, с лицом, на котором годы не выжгли ничего, кроме ещё большей убеждённости в праве старого порядка на вечность.

Ронан занял место у центральной проекции, не садясь.

— Этот канал закрыт, — произнёс он. — Всё, что будет сказано здесь, не подлежит вынесению в Совет до публикации реформенного указа.

Сама формулировка была вызовом. Аурелиус чуть сузил глаза.

— Значит, ты собрал нас не для обсуждения.

— Верно, — спокойно ответил Ронан. — Для уведомления.

Лорд Верус скривил губы. Леди Са'Лиор осталась неподвижной. Представитель наследственного регистра едва заметно напрягся.

Ронан продолжил без паузы:

— Я запускаю пересмотр имперских законов, регулирующих статус женщины при троне, династическое наследование и репродуктивный протокол высшего контура.

На этот раз тишина ударила уже по-настоящему. Разъярённая своим собственным недоверием.

Аурелиус заговорил первым.

— Из-за землянки?

Вот так. Без имени. Без титула. Без попытки даже замаскировать презрение. Ронан посмотрел на него.

— Из-за того, что я больше не намерен делить власть с мёртвым законом.

— Мёртвым? — переспросил Аурелиус.

— Да.

Он поднял руку, и над мостиком вспыхнуло несколько пластов данных: заговоры домов, тайные родовые каналы, попытки изъятия Эльвиры, обходные наследственные схемы, старые протоколы, по которым женщина при троне в любом случае становилась либо придатком рода, либо инкубационной функцией власти.

— Вот во что превратился ваш порядок, — произнёс Ронан. — В систему, где любую женщину рядом с центром власти немедленно пытаются перевести в разряд родового имущества. В систему, где её тело — часть протокола. Её дети — актив. Её голос — угроза. Её субъектность — помеха.

Лорд Верус резко выдохнул.

— Эти механизмы удерживали Империю тысячу лет.

— Нет, — отрезал Ронан. — Эти механизмы тысячу лет делали власть ленивой.

Он подошёл ближе к центральной линии связи.

— Я видел её воспоминания.

Вот теперь воздух на мостике изменился. Потому что это уже не была абстрактная реформа. Это был источник.

— Я видел, как в её мире устроен институт брака, — продолжил он. — Видел и его силу, и его слабости. Видел главное: привязка, которую субъект принимает как собственный выбор, прочнее любого насилия. Прочнее страха. Прочнее изоляции. Прочнее поводка.

Аурелиус не отвёл взгляда.

— И ты решил заимствовать человеческую модель? Ради землянки?

— Нет, — спокойно ответил Ронан. — Я решил использовать то, что работает.

Его голос стал ниже.

— Если женщина рядом с троном остаётся вещью, она всегда будет чьим-то рычагом против трона. Если она остаётся придатком рода, род всегда будет претендовать на долю власти через неё. Если её потомство регулируется не центром, а старыми протоколами, Император делит свою династию с падальщиками до рождения наследника.

Леди Са'Лиор впервые подалась вперёд.

— Ты говоришь о ней как о будущей линии.

Ронан выдержал паузу.

— Я говорю о том, что старые законы больше не пригодны для новой династической архитектуры.