Читаем Стать Равной онлайн бесплатно
— Они хотят момент, в котором революция станет возможной.
Ронан кивнул.
— Ошибка.
— Чья?
Серебряный взгляд стал ледяным.
— Их.
Он отключил карту одним движением.
— Подготовь список тех, кого нужно убрать первыми, чтобы страх снова стал сильнее надежды.
— Уже формирую.
— И подними всё по Шиардану. Всё. Контакты. Следы после Виртума. Кто лечил. Кто скрывал. Кто выводил из-под контроля. Какие дома его прикрывают. Где он сейчас. С кем говорит. О чём молчит.
Асдаль помедлил лишь на секунду.
— Поиск продолжается.
— Ускорь.
— Да.
Ронан сделал шаг к окну и остановился.
Эррай всё так же сиял под ним — безупречный, красивый, лживый. Город, который пока ещё делал вид, будто центр мира устойчив. Будто Император не чувствует, как меняется давление эпохи.
Но он чувствовал.
И именно поэтому был опаснее всех.
Потому что остальные уже начали мечтать о смещении власти.
А он — уже начал считать, кого придётся пережечь первым, чтобы пережить это время.
И где-то очень глубоко, под всеми расчётами, под ненавистью, под властью, под жёсткой решимостью снова собрать Галактику в кулак, жила одна, самая раздражающая мысль из всех:
если Эльвира действительно жива,
если Шиардан ещё держится,
если узел не умер,
значит, игра не закончена.
А всё, что не закончено, он однажды вернёт в своё поле.
Даже если для этого придётся утопить половину Эррай в крови.
ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ
ОРБИТАЛЬНАЯ СТАНЦИЯ ОРИОН-17. АКАДЕМИЯ ЭРРАЙ В44
Шиардан Коф Шордан вернулся на Орион-17 без желания возвращаться.
Станция встретила его холодным светом шлюзов, ровным гулом систем и выверенной стерильностью, от которой прежде не возникало ничего, кроме привычного раздражения. Теперь же каждый коридор Академии Эррай В44 казался частью чужого механизма, слишком хорошо смазанного, слишком исправного, слишком спокойного для места, где однажды всё пошло под откос.
Воздух был очищен, отфильтрован, доведён до лабораторной безупречности. Но память упрямо подсовывала другое: металл, страх, следы чужих решений, холодные панели, на которых когда-то фиксировали не жизнь, а показатели.
Полгода.
По официальной версии — восстановление после тяжёлой резонансной травмы в родовом поместье Коф Шордан.
Шиардан почти мог бы поверить в эту версию, если бы не пустоты в собственной памяти.
Четыре месяца проваливались в мутные фрагменты. Тёмные комнаты. Лекари. Голоса, приглушённые так, будто их специально держали на границе слышимости. Горькие настои. Сканеры над лицом. Застывшие силуэты старших домов у изголовья. Иногда — Кел'Тер. Иногда — приу с руками слишком точными для простого врача.
Тогда он не задавал вопросов.
Тогда ему казалось, что его просто собирают заново. Сшивают после разрыва. Возвращают телу силу, нервам — проводимость, разуму — способность выдерживать резонансную тишину.
Теперь, ступая по коридорам Орион-17, он впервые подумал: возможно, его не только лечили.
Мысль была слишком быстрой, слишком неприятной. Он оттолкнул её почти сразу. Не сейчас.
Сейчас у него была простая цель.
Вернуть студентов на Эррай. Передать их в академический контур. Поставить подпись. Сложить с себя обязанности инструктора. И больше никогда не вести за собой тех, кого не смог защитить.
Он уже потерпел главный провал. Эльвира исчезла.
Не умерла — это он знал. Резонанс не оборвался, не выжег его изнутри той окончательной пустотой, после которой вирассы обычно перестают быть собой. Но она ушла так далеко, что связь стала почти глухой.
Самая жестокая из всех возможных пыток. Потому что за эти полгода он успел понять то, чего не хотел понимать тогда, на Виртуме. Слишком поздно, как и всё важное в его жизни.
Она стала ему дорога.
Не как обязанность. Не как актив. Не как связующее звено, от которого зависела его жизнь. Не как проблема, которую нужно удерживать в пределах допустимого.
А как существо, которое он искал в каждом обрывке тишины.
В каждом внезапном сбое дыхания. В каждом сне, где ему казалось, что он снова слышит её голос. В каждом мгновении, когда связь молчала слишком ровно, и от этого хотелось разорвать собственную грудную клетку.
Он понял это в тот миг, когда прорвал купол Виртума и сообщил Ронану, что она жива.
Тогда его накрыло облегчением. Грубым. Непристойным. Непозволительным для вирасса его уровня. Облегчением, которое невозможно было оправдать долгом.
И с того момента он уже не мог убедить себя, что защищал её только потому, что должен.
Он выбрал её.
А потом потерял.
Шиардан остановился у обзорного окна переходного коридора. За стеклом медленно поворачивалась станция: внешние кольца, стыковочные рукава, холодные огни Академии, слишком похожие на глаза спящего хищника.
Где-то ниже проходили студенты его группы — уставшие, изменившиеся, уже не те, кого он когда-то привёз на Виртум. Они вернулись с другой походкой. С другим молчанием. С пониманием, что престижная Академия и реальная власть — не одно и то же.
Он должен был довести их обратно. Поставить подпись. Сложить полномочия. Уйти.
При мысли о Ронане в ушах тонко зазвенело.
