Читаем Печать пространства онлайн бесплатно
Там, в глубине, царили сумерки, окрашенные в неземные, фиолетово-серебристые тона. Над бескрайними просторами, среди величественных дворцов из белого камня висели звезды, между обломками колонн и парящими в воздухе островами медленно клубился густой, сияющий туман.
А прямо по центру этого видения, на дне кажущегося храма, лежал его белый нефритовый лотос и сиял мягким, ритмичным светом, в такт биению сердца самого Ли Вэя.
Юноша затаил дыхание. Холодная вода намочила рукава, но он этого не чувствовал. В древних свитках матери, которые он изучал тайком, говорилось о зеркальных мирах, в которых дремлют забытые боги и древние истины. Но он считал это лишь красивыми метафорами и философскими притчами. Ли Вэй отшатнулся от воды, зажмурил глаза и обхватил голову.
Через несколько мгновений он сумел восстановить дыхание и снова приблизился к водной глади: на него смотрело его собственное лицо. Что вызвало видение: игра света, теней или его собственный страх, он не понимал, но это уже не казалось важным. Важна лишь мамина подвеска.
Медленно выдохнув, он снова запустил руку в пруд и нащупал нефрит. Накрепко зажав в кулаке белый лотос, Ли Вэй осторожно отступил в заросли и прислушался: стражники бродили неподалёку.
Он поспешил вернуться в свой двор. Заперев дверь своей хижины, Ли Вэй немного выдохнул, заменил шнурок на подвеске и только когда нефритовый лотос снова коснулся его груди, смог окончательно успокоиться.
Скоро он и думать забыл о странном видении на поверхности воды. Совершеннолетие младшего брата тоже перестало его печалить, как и угрозы мачехи, и урчащий от голода живот. Погружаясь в сон, он обнимал ладонью подвеску, среди лепестков которой ещё виднелись капли воды.
На мгновение она озарилась мягким светом, будто хотела что-то поведать, и затихла. Но он этого уже не увидел. Ли Вэй крепко спал.
Стоя у дверей своей хижины, скрестив руки на груди и пытаясь хоть немного защититься от холода, Ли Вэй смотрел на ворота. Ровное, едва заметное дыхание, подчиненное древней технике, помогало не растерять тепло окончательно, но тёплый зимний халат всё же хотелось. Запретив себе мечтать о несбыточном, он прикрыл глаза и ждал.
Сегодня был особый день, и ничто не могло нарушить спокойное течение его мыслей. Сегодня он должен получить последние недостающие монеты, и перестать быть безоружным. Ли Вэй предвкушал это событие каждой клеточкой своего тела.
Наконец скрип тяжелых деревянных ворот нарушил тишину. Вошел тот же слуга, что и вчера, с той же брезгливой гримасой на лице. Он не посмотрел на юношу, бросая деревянную миску с жидким, почти прозрачным рисом и черствой лепешкой прямо ему под ноги. Расплескавшаяся жижа запачкала подол серого истрёпанного хуньфу, но Ли Вэй даже бровью не повёл.
– Еда для отбросов, – пробурчал слуга, разворачиваясь. – Госпожа велела передать, чтобы ты не смел показываться на глаза до заката. Сегодня в поместье важные гости, и твоя уродливая физиономия не должна омрачать их визит.
Ли Вэй не ответил. Он никогда не показывался в поместье, но госпожа Чэнь не переставала ежедневно через слуг передавать приказы, демонстрируя свою власть и напоминая Ли Вэю его положение.
Он склонил голову, как всегда изображая покорность. Слуга фыркнул и удалился, а тяжелые ворота наконец-то захлопнулись за его спиной.
И только когда звук шагов окончательно растворился в утренней дымке, Ли Вэй вдохнул полной грудью. Он не стал поднимать миску с земли.
В лавке госпожи Цао работникам давали свежую лепешку каждый день. Лучше одна лепешка в день, чем помои от господ. Он стряхнул остатки риса со своей старой одежды и вернулся в хижину.
Запирая дверь изнутри, Ли Вэй проверил нефритовый лотос на шее: новый, прочный шелковый шнурок надежно удерживал прохладный камень на груди под одеждами. Взяв с собой лишь мешочек с накопленными монетами, он подошел к задней стене хижины. Несколько ловких движений, сдвиг тяжелого камня, и он скользнул в узкий лаз, ведущий наружу, за пределы стен поместья.
В это же время в главном павильоне поместья Чэнь царила совершенно иная жизнь. Здесь отовсюду лился свет, пахло дорогими благовониями, и сладким ароматом свежезаваренного чая из лепестков хризантемы. Госпожа Чэнь, вторая жена главы рода и мать младшего господина, восседала на резном кресле из красного дерева. Ее лицо, покрытое тонким слоем рисовой пудры, было непроницаемо, но в глубине темных глаз таился холод, способный заморозить кровь.
Перед ней на коленях стоял старший слуга, дрожа всем телом.
– Повтори еще раз, – голос госпожи был тихим, но от него у слуги по спине побежали мурашки.
– Г-госпожа, – заикаясь, пролепетал он. – Ночью, во время праздничного пира, один из стражников клянется, что видел тень. Тень, похожую на... на того, из Приюта Лотоса. Он был у кромки воды. Может, что-то подсыпал в ваш пруд…
