Читаем Парторг онлайн бесплатно
— Главная проблема, которую мы не можем решить своими силами, это цемент. Предлагаю идею панельного домостроения, я исходил из того, что запасы цемента, которые были созданы в период обороны и оказались неиспользованными, вместе с тем, что захвачено в качестве трофеев, будет достаточно чтобы начать работать и продемонстрировать возможности этого метода для решения проблемы скорейшего восстановления города. В целом в стране сейчас цемент в дефиците. Ближайший мощный производитель это Вольск в Куйбышевской области. И я сейчас подумал, что это не совсем правильно рассчитывать на существенную помощь Центра. Но у нас в ста двадцати километрах от Сталинграда есть крупное месторождение глины и мела на базе которого мы можем начать производство цемента. Месторождение разведано в 1941 году перед войной, о нем есть упоминание в тех материалах, которые я смотрел первого апреля в секретной части. Это рядом городом Михайловка, практически в его городской черте и оно идет вроде бы вдоль железной дороги. Немцы до Михайловки не дошли, город пострадал только от авианалетов.
— Вы я смотрю большой специалист во всем, — начал с усмешкой говорить Чуянов. У меня от этого всё внутри похолодело, это похоже перебор. — И любого под монастырь способны подвести. Завтра будет постановление ГКО по восстановлению хозяйства Сталинграда и области. Поэтому меня в Москву и вызывают с вопросом какие конкретно у нас есть предложения. И вы вообще-то правы, главный вопрос осуществления вашего проекта — это цемент. Без варианта его решения нечего и рот раскрывать на заседании. По поаоду вашего предложение по Михайловке. Виктор Семёнович, соберите все доступные данные по этому месторождению и надо набросать хотя бы в превом приближении предложения по цементному заводу. Понимаю, что задача и разряда практически не выполнимых, но надо. Мы сталинградцы. На заседании ГКО надо доложить абсолютно все аспекты имеющие отношения в реализации вашего предложения, поэтому за оставшиеся дни надо проработать и этот вопрос.
Андреева Чуянов попросил задержаться. Когда за Гольдманом и Хабаровым закрылась дверь, он поднялся из-за стола и нервно прошелся по кабинету. Секретные карты на стенах, стопки документов на столе, пепельница, полная окурков, все это говорило о том, что последние дни первый секретарь практически жил в своем кабинете.
— Наш вопрос на заседании ГКО будет рассматриваться десятого апреля, — начал он, остановившись у окна. — Потом надо ждать конкретных поручений с фамилиями, датами и деталями. У меня лично, Виктор Семёнович, такое ощущение, что я засовываю голову в пасть голодного тигра с нашими предложениями.
Чуянов обернулся, его лицо было напряженным.
— Но в то же время, как не доложить? Замолчать такое предложение невозможно. Потом скорее всего спросят не за то, что сделали, а за то, что не сделали. Да и перспективы такие, что дух захватывает.
Он подошел к большой карте Сталинграда, занимавшей половину стены. Карта была вся исписана пометками, отмечены разрушенные районы, восстановленные объекты, планируемые стройки.
— Сделано уже очень много, даже не верится, как много, — продолжил первый секретарь, проводя пальцем по линиям улиц. — Но со дня на день начнется окончательный вывод с территории города и области воинских частей, которые завершали разгром врага и приводили здесь себя в порядок. Вы отлично знаете, каков их вклад в то, что сделано.
Андреев молча кивнул. Он действительно знал. Без помощи военных строителей и саперов многое было бы невозможно.
— Дальше мы можем рассчитывать только на себя, — Чуянов повернулся к Андрееву. — Конечно, помощь Москвы будет, я в этом не сомневаюсь. Из всех освобожденных городов Сталинград для страны самый значимый. Но основное мы должны до окончания войны делать сами.
Он вернулся к столу, оперся на него руками.
— Поэтому ты, Виктор Семёнович, должен сделать невозможное. На стол в высоком московском кабинете я должен положить проект, полностью готовый к внедрению по всем позициям. Понимаешь? Полностью готовый. Чтобы можно было сразу подписывать и запускать в работу.
Андреев выпрямился, понимая всю тяжесть возложенной на него ответственности.
— Будет сделано, Алексей Семёнович.
— Я знаю, что будет, — Чуянов устало улыбнулся. — Иначе бы не поручал.
Об этом разговоре главных сталинградских секретарей Георгий Хабаров, естественно, не знал. Но предполагал, что следующие несколько дней для него будут очень интересными и, скорее всего, весьма напряженными.
Мы с Гольдманом только и успели, что дойти до кабинета отдела и перевести дух. Леонид сразу бросился к своему столу, начал перебирать бумаги, что-то искать в ящиках. Я опустился на свой стул, пытаясь собраться с мыслями.
У меня просто голова шла кругом. Я догадывался, что сейчас скажет нам Виктор Семёнович, когда придет в отдел. Масштаб задачи был ясен, оставалось узнать только сроки. И я подозревал, что сроки будут такими, что впору хвататься за голову.
