Читаем Парторг онлайн бесплатно
Американская тушенка на фронте и в тылу наверное самый желанный продукт. Она не только очень питательная, но и вкусная. Она начала появляться в сорок втором, я её первый раз попробовал на курсах младших лейтенантов. Наши интенданты рассказывали, что её в Штатах производят по советским ГОСТам и наши специалисты обучали союзника что и как делать при её производстве, чтобы русскому Ване в окопах она пришлась по душе. На передовой её называли «второй фронт» и она в какой-то момент просто хлынула на фронт и сейчас видимо союзники по ленд-лизу поставляют её с таких объемах, что даже перепадает и тылу. Хотя возможно, что у ребят отцы и старшие братья, командиры Красной Армии и Флота, присылают семьям свои продовольственные аттестаты. Это повсеместная практика. И это кстати самый вернейший индикатор, что воин, ушедший на фронт, жив.
Я от гречневой каши с американской тушенкой, конечно, отказываться не стал, но перед тем, как сесть за стол, выложил из вещмешка, который мне организовала Марфа Петровна, его бесценное содержимое: сахар в большом бумажном кульке, пять банок рыбных консервов, целых шестьсот граммов печенья в жестяной коробке и настоящее сливочное масло, завернутое в промасленную бумагу.
Ребята ахнули. Это было настоящее богатство по нынешним временам.
— Вот это да! — присвистнул кто-то. — Георгий Васильевич, вы что, склад обкомовский ограбили?
— Это мой месячный офицерский паек, — пояснил я, садясь за стол. — Ну, часть его. Остальное Марфа Петровна велела оставить в столовой.
Мне положено сорок граммов масла в день. На месяц это килограмм двести граммов, и ровно половину я принес домой. Больше мне не дала взять Марфа Петровна, сославшись на Виктора Семеновича, который якобы приказал ей специально приглядеть за мной. И, несмотря на мои протесты, оставила вторую половину в обкомовско-горкомовской столовой. Да еще и в моем присутствии передала личный приказ второго секретаря горкома сотрудникам нашего пищеблока, чтобы они следили за тем, как я съедаю свои оставшиеся двадцать граммов ежедневно. «Молодому растущему организму питание нужно», — произнесла она назидательно, и спорить было бесполезно.
Так что мне удалось организовать на нашем камбузе почти праздничный ужин: чаепитие со сливочным маслом и печеньем. Василий тут же заварил свежий чай, покрепче, и разлил по кружкам. Кто-то нарезал хлеб толстыми ломтями. Масло намазывали бережно, тонким слоем, растягивая удовольствие. Печенье делили по-братски, всем поровну.
Во время этого праздничного чаепития мне поведали, как у нас появился электрогенератор.
— Это Петров постарался, — кивнул Василий в сторону одного из ребят. — Он до войны на на тракторном часто в командировках бывал и город хорошо изучил, и неплохо в этих развалинах ориентируется. Вот и сумел найти брошенное чудо немецкой техники, газогенераторный мотоцикл. Он был прилично завален обломками, использовать его как транспорт нельзя, а вот газогенератор уцелел. Нам ребята саперы помогли и мы его на руках принесли сюда. А дальше дело техники, перебрали, залили масло, набрали сухих деревяшек и вот мы с электричеством.
Я смотрел на ребят которые сидели за мной за одним столом, на их усталые, но одухотворенные лица, на натруженные руки, и чувствовал, как что-то теплое разливается в груди. Вот они, настоящие герои. Не те, кто громко кричит о подвигах, а те, кто молча делает свое дело. Разбирают завалы, восстанавливают город, налаживают быт. Каждый день, без выходных, без отдыха.
Петров, видя мой взгляд, смущенно улыбнулся.
— Да ничего особенного, товарищ лейтенант. Техника она техника и есть. Понимать ее надо, вот и все. А то что немецкая, так разницы особой нет. Электричество везде одинаковое.
— А масло где взял? — поинтересовался я.
— Да там же, на тракторном. В одном из складских помещений бочка трофейного нашлась, почти полная. Маслице хорошее, моторное. Немцы запасы бросили, когда драпать начали. Теперь нам пригодилось.
Василий налил мне чаю в эмалированную кружку, немного сколотую по краю, но чистую.
— Ты, Георгий Васильевич, главное, про нас не забывай, — произнес он с легкой усмешкой. — Мы тут стараемся, обустраиваемся. Чтобы можно было где жить по-человечески. А ты там, в обкоме-то, как? Не обижают?
— Да нет, все нормально, — ответил я, беря кружку. Чай оказался крепким, с легкой горчинкой. — Наоборот, даже слишком хорошо относятся. Заботятся. Вот, паек дали, половину домой принес.
— Правильно делаешь, — одобрил Василий. — Один человек не воин. А мы тут коллектив. Вместе проще.
Один из ребят, совсем молодой, лет восемнадцати, с уже выцветшими от солнца волосами, вдруг спросил:
— Георгий Васильевич, ты инструктор строительного отдела. А вы рассматриваете какие-нибудь проекты, чтобы быстрее начать строить новые дома новые, по какому-нибудь особому способу?
Я удивленно посмотрел на него.
— А ты думаешь нужны особые проекты?
— Конечно. Вот я немного работал на стройке. Сколько времени, например, строится трехэтажный дом и сколько надо каменщиков? А других рабочих? А инженеров? Где их взять?
