Читаем Парторг онлайн бесплатно
А вот на «Красном Октябре» ситуация оказалась другой. Перед войной комбинат стал важнейшим металлургическим гигантом Юга страны, производящим 9 % всей стали выпускаемой для оборонной промышленности СССР. И сейчас, несмотря на серьёзные разрушения, здесь чувствовалась налаживающаяся работа. Разрушенные цеха постепенно расчищались, а на уцелевших участках уже кипела жизнь.
Комбинат сейчас возглавляет Паруйр Апетнакович Матевосян, которого все зовут на русский лад Павлом Петровичем. Он тоже еще относительно молодой, через несколько дней ему исполниться тридцать шесть.
Директором Сталинградского ордена Ленина металлургического завода «Красный Октябрь» товарищ Матевосян стал 12 января 1943 года, когда городе еще шли бои. Постановление ГКО о восстановлении металлургического завода «Красный Октябрь» будет не раньше середины мая. Это уже известно и поэтому только что назначенный парторг ЦК чаше находится в Москве, чем в Сталинграде. Но Матевосян и без постановления знает, что ему надо делать и своими силами восстанавливает производство.
Он уверенно заявил нам с Гольдманом, что к исходу лета завод даст первую плавку, а готовящиеся документы обеспечат только гарантированную финансовую и материальную поддержку. Его слова звучали твёрдо и обоснованно, без намёка на браваду.
Инженеру такого уровня как Павел Петрович не надо много времени, чтобы понять и вникнуть в суть моих предложений. И он сразу же заявил, что со стороны его завода мой проект крупнопанельного домостроения получит ту помощь и поддержку, на которую они будут способны. Он попросил предоставить ему подробные расчёты по металлоконструкциям.
А его заявление по поводу производства протезов вообще меня шокировало.
— Георгий Васильевич, а у вас есть на руках техническая документация на ваш протез?
— Есть, — у меня с собой был комплект всех документов с теми изменениями, которые уже внесли Канц и Маркин.
— Я вам предлагаю такой вариант. Вы, как только сможете, передаете мне все документы на ваш протез. И мы тут же, практически сегодня, начинаем над ним работать. Мне не требуются для этого никакие и ни чьи разрешения. Экспериментальные небольшие плавки у нас уже сейчас идут регулярно. А для вас лично и для товарища Чуянова, я распоряжусь подготовить отдельные комплекты документов.
Я молча повернулся к Андрею, стоящему немного в стороне.
— Андрей, принеси из машины папки, которые я взял с собой в горкоме.
Гольдман, который во время нашего разговора с Матевосяном молча стоял рядом и просто слушал нас, затряс головой и засмеялся.
— Мужики, я теперь понял почему у вас все получается за что вы не возьмись.
— Илья Борисович, — Матевосян немного отстранился назад, наклонил голову на бок и демонстративно выкатил свои глаза, — поделись секретом, что ты во мне такого выдающегося разглядел, ну и в товарище Хабарове тоже.
— Вы, мои дорогие умники, — Гольдман демонстративно сложил на груди руки и сделал губы бантиком, — имеете обыкновения на ходу подметки рвать.
— Илья Борисович, — я постарался вложить в свою фразу по максимуму разочарование, — я-то думал, вы сейчас нам очередную Америку откроете. А вы всего лишь прописную истину повторили.
Андрей принес папки с документацией по протезам и я вручил её Матевосяну. Он быстро просмотрел их и протянул их невзрачному мужичку, который все время стоял неподалёку от него.
— Распорядитесь срочно, — Матевосян пристально посмотрел на своего помощника, что-то видимо решая, — срочно сделать четыре копии. Сегодня же. Вечером в двадцать два часа, они должны лежать у меня на столе.
— Всё Егор, — Гольдман так обратился ко мне впервые, невольно демонстрируя свое новое отношение ко мне, которое показывает новый уровень доверительности между нами сложившийся за несколько прошедших часов, — закругляемся. Нам надо уже возвращаться, товарищи секретари, я уверен, ждут нас с докладом. А на судоверфь или сегодня вечером доедешь. Башенные краны там точно есть, а день туда, день сюда — это не принципиально.
Идя к машине я тихо, так чтобы не слышал Андрей, спросил Гольдмана:
— А почему ты решил, что Виктор Семёнович уже доложил о моей идее Чуянову?
— Ты, Георгий Васильевич, наверное технический гений, но в тонкостях партийного руководства не разбираешься. А наши секретари в этом деле доки, особенно Виктор Семёнович, они любого могут научить как правильно вести партработу. А несли честно, то краем уха слышал, как они об этом говорили когда наш начальник отдела в машину садился.
Я спорить с Гольдманом не стал и мы направились в горком, а не на завод № 264, как сейчас называется Красноармейская судоверфь, которую Сергей Михайлович знал как Волгоградский судостроительный завод.
Выходя из машины, я сказал Гольдману:
— Как бы нам Андрея в нашей столовой накормить? Парень домой попадет в лучшем случае только вечером, не хорошо весь день ему голодному быть, тем более, что мы с тобой поедим.
