Читаем Парторг онлайн бесплатно
Всё это произвело на молодого Андреева очень тяжелое впечатление, которое лишь усугубилось, когда позднее он, анализируя ход событий, понял истинную причину катастрофического поражения Красной Армии под Варшавой. Одной из стратегических ошибок, было невыполнение этого приказа. И товарищ Андреев, для себя твёрдо решил: держаться подальше от своих бывших фронтовых сослуживцев, Сталина и Ворошилова, делавших стремительную карьеру. Он никогда, ни при каких обстоятельствах, не пытался использовать своё старое знакомство с ними, не напоминал о себе ни письмом, ни звонком.
В правильности своей осторожной линии поведения он убедился в самые первые дни своего нахождения на Лубянке.
Следствие велось с присущим тому времени размахом. Вместе с ним было арестовано ещё несколько человек, знавших товарища Сталина ещё по Гражданской войне. Одни, надеясь на старую фронтовую дружбу, начинали свои показания с пространных воспоминаний о Царицыне, называли десятки имён, вплетая в свои показания и тех, кто уже был арестован, и тех, кто ещё занимал высокие посты. Другие, наоборот, пытались всё отрицать. И тех, и других ждала одна участь: долгие ночи допросов с пристрастием и туманное будущее.
Но в отличие от них Виктор Семёнович в первых же показаниях написал сухо и кратко: где воевал, какие должности занимал, без каких-либо подробностей и, что главное, без указания фамилий высокопоставленных сослуживцев. На прямой вопрос следователя, молодого, но уже уставшего от бесконечного потока «врагов народа» человека, что он может сказать конкретно про руководителей обороны Царицына, событий польской войны, о командующих армиями и фронтами, Андреев лишь пожал плечами и ответил, что ничего сказать не может.
— Простой врач полевого госпиталя, а затем младший командир слишком мелкая сошка, — сказал он, глядя следователю прямо в глаза. — Я, конечно, как и тысячи других командиров и красноармейцев, видел со стороны товарищей Будённого, Ворошилова, Егорова, Сталина, Щаденко и других руководящих товарищей, но не более того. После войны ни с кем из них не встречался и не общался.
Высокопоставленных товарищей он сознательно перечислил по алфавиту, чтобы избежать даже намёка на особые предпочтения или близость к кому-либо.
Следователь подобными показаниями был явно озадачен и даже не смог этого скрыть. Виктор Семёнович видел, как тот нахмурился, перечитывая протокол, явно ожидая услышать что-то другое, более конкретное, более компрометирующее Но подтвердить или опровергнуть его слова о временах Гражданской войны могли только сами эти товарищи, а всё остальное: места службы, должности, легко проверялось по документам.
Большая часть партийной карьеры товарища Андреева прошла в Сибири и на Дальнем Востоке. Туда он попал сначала в двадцать первом году как командир Красной Армии, а после окончательного окончания Гражданской войны стал партийным работником. В Сталинград его перевели в конце тридцать седьмого.
Единственный раз, когда у Андреева как у делегата одного из партийных съездов была возможность оказаться в одном помещении с вождями и, возможно, напомнить о себе, оказался не реализован. Притом по банальнейшей, ни от кого не зависящей причине: у Виктора Семёновича приключился острый аппендицит, и по этой причине он не участвовал в работе главного партийного форума, пролежав всю его работу в больнице, и медицинские документы это подтверждали.
То, что его линия поведения была верной, он понял почти сразу же. Допросов с пристрастием, изнурительных, многочасовых, с стоянием у стены и лишением сна, избиений, оскорблений и требований сделать какие-то признания, ему избежать не удалось, таковы были суровые правила игры. Но следователи, что называется, делали это без особого энтузиазма и огонька, просто обрабатывая «клиента» как положено, для галочки. Били методично, но без ожесточения. Задавали вопросы, но не требовали невозможного. В их глазах он был мелкой рыбёшкой, не представлявшей большого интереса, и они просто отрабатывали план, выполняли своеобразную норму.
Но настоящим откровением стал для него день, когда в военкомате, куда он явился сразу после начала войны, ему вежливо, но твёрдо отказали в отправке на фронт. Ветерану Гражданской, человеку с боевым опытом, сказали, что его знания и организаторские способности куда нужнее в тылу. Именно тогда Виктор Семенович с холодком в душе понял, что некоторые товарищи наверху о нём не забыли.
А когда пришла телефонограмма с прямым указанием из Москвы немедленно ехать в разрушенный до основания Сталинград и занять должность второго секретаря горкома, он окончательно убедился: его не только помнят, но и дают ему новый и, он чувствовал, последний шанс.
Если он оступится, не оправдает возложенных ожиданий, не проявит той твёрдости и усердия, которых от него ждут, то расплата за это будет самой безжалостной и окончательной.
