Читаем Михаэль онлайн бесплатно
И передъ лицомъ смерти (а можетъ-быть и гонимый смертью) онъ прижалъ свои губы подъ высоко зачесанные волосы Люціи.
И вновь устремляя взглядъ въ пространство, обманывая себя — ибо страхъ его выражалъ нѣчто другое — Михаэль сказалъ: — Люція, я еще никогда не видѣлъ умирающаго.
Люція уже успѣла разстегнуть свое манто.
— Проводить тебя? — сказала она, снова застегивая пряжку: — Я возьму себѣ экипажъ на rue Rivoli и пріѣду обратно.
Она уже сдѣлала нѣсколько шаговъ, и Михаэль послѣдовалъ за ней.
Они спустились по лѣстницѣ и вошли въ садъ, плечо къ плечу.
— Какъ пахнетъ фіалками, — сказала Люція.
— Да.
— Подумай только, какъ рано.
— Да.
Они направились вдоль набережной, черезъ мостъ.
— Смотри… полнолуніе, — сказала Люція.
— Да, — отвѣчалъ Михаэль, поднявъ свое лицо: — Онъ умретъ въ полнолуніе.
Когда они окунулись въ мракъ Луврскихъ воротъ, Михаэль внезапно спросилъ: — Люція, что ты думаешь о смерти?
Люція быстро повернула къ нему свое озаренное лицо: — То, что
И словно опьяненный побѣднымъ сіяніемъ счастія на ея лицѣ, звукомъ ея голоса, дрожаніемъ ея плечъ, которое онъ чувствовалъ, подъ ея одеждой, Михаэль нагнулся къ ней и прошепталъ ея имя: — Люція, Люція Люція, — повторяя его безконечно.
Они вошли въ Тюльерійскій дворъ.
Громадная площадь съ ея статуями мирно спала въ бѣлыхъ лучахъ луннаго свѣта. Кругомъ — ни души. Только они вдвоемъ. Мертвая тишина. Они были одни.
— Какъ тутъ хорошо, — прошептала Люція.
— Да, хорошо, — тѣмъ же шопотомъ отвѣтилъ Михаэль.
Они остановились.
Золотыя острія рѣшетки, какъ праздничныя свѣчи, горѣли на лунномъ свѣтѣ и золотые шары на колоннахъ, словно какіе-то новые міры, плыли по ночному воздуху.
— Люція, Люція, возлюбленная моя.
И въ лучахъ луннаго свѣта, въ то время какъ золотистымъ пламенемъ горѣла рѣшетка, Михаэль заключилъ Люцію въ свои объятія.
— Люція, Люція, — воскликнулъ онъ, — скажи: теперь я твой мужъ?
— Да, возлюбленный.
— Я для тебя все?
— Да, возлюбленный.
— Единственный человѣкъ, котораго ты любишь?
— Возлюбленный.
— Единственный человѣкъ на свѣтѣ?
— Да, до тѣхъ поръ, пока буду любить тебя.
— Милая, — шепталъ ей Михаэль подъ дождемъ своихъ поцѣлуевъ.
И, охваченный дикимъ ликующимъ восторгомъ — ринулся онъ на площадь, восклицая ея имя, швыряя ея прекрасное имя стѣнамъ, камнямъ, крышамъ, сливая все это со звукомъ ея дорогого, милаго имени: — Люція, Люція…
Онъ указалъ на стѣну Лувра.
— Смотри, какъ широко открыли глаза эти каменные люди… Люція, — и онъ прибѣжалъ обратно и покрылъ поцѣлуями ея лицо. — Они еще никогда-никогда не видѣли двухъ людей, которые любятъ другъ друга.
Секунду они стояли, крѣпко обнявшись.
Потомъ черезъ площадь проѣхалъ экипажъ. И забывая все: и тѣхъ, которые живутъ, и того, который умираетъ, они подозвали экипажъ и прыгнули въ него.
— Домой, — крикнулъ Михаэль: — Домой.
31.
Учитель не говорилъ.
Мажордомъ раскрылъ дверь въ спальню. Но учитель не пошевельнулся. Онъ, не отрываясь, слѣдилъ за движущейся стрѣлкой часовъ; Свитъ сидѣлъ у его ногъ.
Долго они прислушивались къ паденію капель и къ тиканію часовъ; грудь учителя дышала слабо.
Внезапно Клодъ Зорэ вздумалъ повернуть голову.
Но это ему не удалось.
— Что ты хочешь, Клодъ, — прошепталъ Свитъ, наклоняясь надъ учителемъ.
— Убери часы, — сказалъ учитель.
— Я ихъ больше не разбираю.
Чарльсъ Свитъ поднялся, чтобы снять часы. Но они выскользнули изъ его рукъ и упали на одѣяло.
— Гдѣ они, — спросилъ учитель, и Чарльсъ Свитъ положилъ часы на холодную какъ ледъ руку Клода Зорэ.
— Пускай они будутъ твои, — сказалъ учитель, вкладывая часы въ руку друга.
Прошло нѣсколько мгновеній.
Потомъ онъ сказалъ: — Жакъ, гдѣ ты?
— Я здѣсь, учитель, — отвѣчалъ мажордомъ, подойдя къ кровати. Онъ съ трудомъ держалъ свое громадное тѣло.
— Спасибо, другъ мой, спасибо за все, — сказалъ учитель, потянувшись за его рукою; и словно послѣднее тихое рыданіе дрогнуло въ его горлѣ: — Не забывай меня.
Слезы катились по щекамъ мажордома и капали на руку учителя.
— Жакъ, другъ мой, — сказалъ учитель, — не плачь обо мнѣ. Вѣдь я ухожу туда, гдѣ сердцу будетъ покой.
Онъ лежалъ съ полусомкнутыми, но все еще раскрытыми глазами. Блѣдный и неподвижный, онъ походилъ на каменную фигуру саркофага.
Внезапно по лицу его скользнула улыбка — улыбка печали или нѣжной боли.
— Чему ты улыбаешься, Клодъ? — тихо спросилъ Свитъ.
И голосъ учителя прозвучалъ отчетливо и ясно: — Чарльсъ, теперь я могу умереть спокойно: я видѣлъ великую страсть.
Голова Чарльса Свита опустилась на его грудь.
И учитель сомкнулъ глаза и замолкъ. Отворилась дверь. Это былъ Бруаръ. Стоя возлѣ кровати, онъ смотрѣлъ на лицо учителя.
Онъ потрогалъ пульсъ. Онъ уже не ощущался больше.
— Зеркало, — сказалъ онъ и повернулся къ своему ассистенту.
Молодой человѣкъ подалъ ему зеркало, и врачъ подержалъ его возлѣ губъ умирающаго.
Мажордомъ прикорнулъ въ углу комнаты и молча молился.
Чарльсъ Свитъ всталъ. Безжизненный взглядъ его былъ устремленъ въ пространство.
Врачъ поднялъ зеркало. Шелковымъ платкомъ смахнулъ покрывшую его матовость и снова поднесъ его къ губамъ учителя.
