Читаем Фолкнер онлайн бесплатно
Они жили довольно далеко от купален, в тенистой лощине, окруженной крутым обрывом с почти отвесными стенами. Однажды ближе к вечеру они отдыхали около дома и вдруг услышали в кустах и подлеске над головой какой-то шум, будто кто-то ломился сквозь заросли. «Это он, смотри!» — воскликнула Элизабет; и действительно, из укрытия показался мальчик; на протоптанной, но все же крутой тропе он подгонял лошадку, упрямо не замечая опасности, а животное не желало спускаться по склону. Фолкнер же увидел опасность и решил, что мальчик не знает, сколь сильно поднимается тропа у подножия холма; он окликнул его, но мальчик не услышал, и через миг лошадь оступилась, наездник перелетел через ее голову, и сама лошадь, кувыркнувшись, покатилась вниз. Элизабет вскрикнула и бросилась к упавшему юноше, но тот быстро поднялся; он, кажется, не ушибся и не собирался жаловаться, но явно был недоволен, что на него смотрят; его угрюмость переросла в беспокойство, когда он подошел к упавшей лошади и вместе с Фолкнером попытался ее поднять. Бедняжка приземлилась на острый камень, порезала бок, и рана кровоточила. Мальчик засуетился, бросился к бежавшему по дну лощины ручью и набрал воды в шляпу, чтобы промыть рану; Элизабет обратила внимание и после сказала отцу, что он орудовал только одной рукой, а другую явно повредил. Тем временем Фолкнер смотрел на мальчика со смесью восхищения и боли. Тот был удивительно хорош собой: взгляд больших глубоко посаженных светло-карих глаз под опущенными длинными темными ресницами был одновременно ласков и пронзителен; лоб необычайной красоты увенчивала копна каштановых волос; лицо представляло собой идеальный овал, а фигура была легкой и изящной, как у статуи; выражение его лица было мрачным, почти насупленным, несмотря на чрезвычайную изящность черт; в нем читалась даже некая свирепость, и если бы художник искал идеальный прототип для образа романтичного юного разбойника, он нашел бы его в нем. Но кроме этого, что-то в мальчике показалось Фолкнеру знакомым, странным и притягательным, и он разглядывал его с болезненным любопытством. Мальчик ласково поговорил с лошадью и согласился, чтобы ту отвели в конюшню Фолкнера, где ее осмотрел бы конюх.
— Тебе тоже нужна помощь, — сказала Элизабет. — Ты ушибся, рука болит!
— Ерунда, — ответил мальчик. — Главное — убедиться, что я не угробил эту бедолагу, а сам я почти не пострадал.
Элизабет сомневалась. Лошадь осторожно отвели в конюшню и обработали рану, после чего Элизабет послала слугу за хирургом, так как была уверена, что незнакомец сломал руку. Она оказалась почти права: он вывихнул кисть. «Лучше бы я сломал шею», — пробормотал он, протягивая руку врачу; но во время болезненных манипуляций даже не поморщился; казалось, куда больше неудобства ему причиняло то, что все на него смотрели и задавали вопросы. Его манера держаться, смягчившаяся, пока он ухаживал за лошадью, вновь стала отталкивающей; он напоминал юного дикаря, окруженного врагами, которых он подозревает, но все же не хочет атаковать. Когда руку забинтовали, а лошадь передали заботам конюха, мальчик собрался уйти; его благодарность скорее казалась упреком за навязанный ему долг, и тут мисс Джервис воскликнула:
— Простите, если я ошиблась, но вы же юный мастер Невилл?
Фолкнер вздрогнул, будто увидел змею, выползшую перед ним на дорогу, а мальчик покраснел до самых корней волос и взглянул на мисс Джервис с яростью.
— Да, меня зовут Невилл.
— Так я и думала! — ответила гувернантка. — Я встречала вас у леди Гленфелл. Как поживает ваш отец, сэр Бойвилл?
Но мальчик не ответил; метнув на мисс Джервис гневный взгляд, он бросился бежать.
— Бедняга, — проговорила мисс Джервис, — совсем одичал. Очень грустная история. О его матери, миссис Невилл, одно время ходило много слухов; она его покинула, а отец его ненавидит. Юноша чуть не обезумел от жестокости и равнодушия.
— Отец, вам дурно? — воскликнула Элизабет.
