Читаем Фолкнер онлайн бесплатно
Мисс Джервис обучала девочку не только «мужским» предметам: в учебную программу также входило шитье; она тщательно прививала своей подопечной привычку к порядку и опрятности, и в итоге Элизабет избежала опасности остаться без тех навыков, в отсутствие которых любая женщина чувствует себя несчастной и в определенной мере бесполой. Сама же гувернантка оказалась чрезвычайно ненавязчивой, никогда не причиняла неудобств нанимателю, не заявляла слишком явно о своем присутствии; сидела в углу коляски с книгой в руках и взяла за правило, словно призрак, никогда не заговаривать первой, пока к ней не обратятся. В оседлые же периоды — когда они останавливались в гостиницах и когда прибыли в Константинополь — она и вовсе не докучала им. Поначалу Фолкнер из вежливости приглашал ее на совместные экскурсии и прогулки, однако мисс Джервис столь остро ощущала неприличие появляться в обществе джентльмена безо всякого сопровождения, кроме одного лишь ребенка, что предпочитала оставаться дома. Полюбовавшись прекрасным пейзажем, надышавшись божественным свежим воздухом и насладившись лучшими в мире видами, Элизабет возвращалась и всегда обнаруживала гувернантку на одном и том же месте, вдали от окна (в Лондоне ей внушили, что выглядывать наружу неприлично), несмотря на то что за окном раскинулись великолепные природные панорамы; мисс Джервис шила или учила язык, который впоследствии мог повысить ее востребованность как гувернантки. Она объездила половину цивилизованного мира и часть нецивилизованного, но везде следовала предрассудкам и привычкам, приобретенным в Англии; золотой луч воображения ни разу не осветил унылый ум, а если и были в ней чувства, что смягчали натуру, она усердно их скрывала. Однако ее спокойствие, справедливость, надежность и полное отсутствие претензий невозможно было не уважать и даже почти любить.
Трио путешественников, хоть и состоявшее из людей совершенно разного склада, объединяла тайная гармония; никогда между ними не возникало разлада. Мисс Джервис чувствовала, что ее ценили; Элизабет слушалась ее во всем, что касалось обучения, и тем ее полностью удовлетворяла. Фолкнер видел полезное влияние мисс Джервис и с радостью отмечал, как воздействуют дисциплина и знания на характер его обожаемой подопечной: так из глыбы паросского мрамора вырастает статуя, обтесываются все углы, все лишнее на поверхности, все грубое, и постепенно проступает умное благородное чело, серьезный любопытный взгляд, уста — обитель чувств — и новая красота, одухотворенная внутренними устремлениями души. С развитием ума усилились мягкость и нежность; девочка стремилась к мудрости и благости — отчасти чтобы угодить любимому отцу, но главным образом потому, что ее юный ум понимал, как полезны и хороши знания.
Если что и могло залечить гноящиеся раны Фолкнера, так это безупречность юной Элизабет. Вновь и вновь он твердил себе, что, если бы ее воспитали холодные и скупые душой люди, самые благородные качества были бы уничтожены или сделали бы ее несчастной. Растя девочку счастливой и добродетельной, он надеялся отчасти искупить прошлое. Бывало, его захлестывали раскаяние, сожаление и отвращение к себе, и большую часть времени он, без преувеличения, ощущал себя несчастным. Но иногда словно солнце выглядывало из-за туч, хотя Фолкнер не мечтал снова его увидеть, и тогда он радовался наступившему облегчению и надеялся, что худшие мучения позади.
В этом он вопиюще ошибался. Судьба дала ему передышку на несколько лет, но невинная кровь по-прежнему взывала к отмщению, а совершенное им зло оставалось безнаказанным; хотя он на время ушел от ответственности, его преступление нанесло людям обиду и озлобило их, а несчастье, которому он был единственной причиной, настигло его неожиданно и застало врасплох.
Прошло еще три года; юная Элизабет росла, и вот теплым летом путешественники решили остаться на сезон в Бадене. Они вели очень уединенный образ жизни, и Фолкнер не собирался изменять этому правилу, но, к удовлетворению своему, замечал, что на его приемную дочь обращают внимание различные благородные дамы и начинают ее обхаживать; их пленял облик молодой англичанки — ее чистая кожа, золотистые локоны и живость, уравновешенная кротостью.
