Читаем № 3 онлайн бесплатно
Я еще раз вздохнул, начал, было, куртку снимать, как Ася вдруг воскликнула:
– Хотя да! Выноси его скорее! Он весь в блохах, по нему они скачут!..
Было уже почти два часа ночи. Чтоб мыши не так носились по всему дому, а концентрировались в одном месте, я положил несколько кусочков печенья в углу, ближе к выходу. Ну не только для этого, а еще и потому, что хотелось полностью убедиться, что это именно мыши, а не какая-нибудь там нечисть балуется.
Пока Ася терла себе мордочку влажной салфеткой, я перенес свои спальные принадлежности в палатку, забрался в нее, расстелил возле Асиного надувного матраса. А матрас, между прочим, был широким и занимал, практически, три четверти от общей площади трехместной палатки, и свободной оставалась только узенькая полосочка пола, между стенкой палатки и матрасом. На этой полоске я и устроился, скрестив руки на груди, чтоб меньше места занимать. Свет на ночь мы условились не выключать.
Через пару минут в палатку влезла Ася.
– Ну и что ты тут натворил? – сразу с претензией обратилась она ко мне.
– В смысле? – не понял я.
– В смысле, перелезай на матрас.
Немного поколебавшись вначале, я послушался, переместился, укрылся обоими своими спальниками.
– Опять знобит? – поинтересовалась она, пощупала мой лоб.
– Ага, – признался я.
– Ты ж еще таблетку выпил?
– Да, выпил. Возможно, еще не подействовала.
Ася тяжело вздохнула, откинула свой спальник в сторонку, подлезла под моих два, пристроилась ко мне вплотную.
Я напрягся, задержал дыхание, при этом трясти меня начало еще сильнее.
С минуту пролежал в позе египетской мумии, почти не дыша; мысли смешались, от головы отхлынула кровь, твердил про себя бесконечно, не находя ответа: «Что делать? Как быть?»
Толком не осознавая своих действий и абсолютно не задумываясь о возможных последствиях, сделал движение, намереваясь подсунуть свою руку под Асину шею. Она не стала противиться, напротив, приподнялась и положила свою голову мне на плечо, примостилась поудобнее у меня под правым боком, буквально через минуту засопела.
Я же еще минимум полчаса лежал, боясь сделать движение; даже когда озноб прошел и стало жарко, не решился раскрыться, чтоб ненароком ее не разбудить; и когда она плечо мне отлежала, я продолжал сохранять неудобное положение, стоически вынося боль, неприятное онемение и покалывание в правой руке. Я слушал ее дыхание, прикасался губами к ее макушке, наслаждался теплом ее тела. А когда она, все-таки, скатилась с меня, перевернулась на другой бок, оказавшись спиной ко мне, что-то промычав неразборчиво, при этом, даже не проснувшись, я аккуратно придвинулся к ней, чтоб продолжать хоть чуть-чуть касаться ее тела своим, и, спустя несколько минут, провалился в глубокий сон…
Проснулся, некоторое время смотрел по сторонам, не понимая, где нахожусь. Потом сообразил. Аси рядом уже не было, нащупал свой телефон слева от себя: на часах одиннадцать утра, на календаре двадцать седьмое сентября. Прислушался: в доме тихо.
– Ася! – крикнул я, – Ты тут?
– Да, соня! – услышал я ее голос.
Перевернулся, встал на четвереньки, вылез из палатки, охая, кряхтя и матерясь шепотом, проклиная свою больную спину (сколиоз), пеняя на возраст. Увидел Асю, сидящую за столом перед включенным ноутбуком.
– Ну как поспал? – спросила она, – Я тебе не мешала? Не сильно во сне брыкалась?
– Сильно, – ответил я, продолжая все еще стоять на четвереньках, – Всего меня избила. Пошевелиться не могу.
– Так тебе и надо… А я вот в восемь утра встала. Уже кучу дел переделала. Сегодня вечером у нас баня запланирована, я с Трофимовной договорилась. Только тебе нужно будет сходить к ней в районе обеда, дров и воды наносить. Я тебе помогу, не волнуйся. Попросила, кстати, у нее зеркало, сама повесила. Пальчик, вот, ударила сильно (Ася продемонстрировала мне заклеенный пластырем указательный палец на левой руке), когда гвоздь в стену забивала, а ты даже и не проснулся. Алексеевна заходила, принесла нам десяток яиц и кабачок. Денег брать за это не хотела, я еле всунула ей рубль, можно сказать, насильно. Как ты себя чувствуешь, кстати?
– Хреново, – признался я, – Как будто с бодуна.
Осознал, что до сих пор стою на четвереньках, еле поднялся на ноги.
– А что беспокоит? – поинтересовалась Ася.
– Голова тяжелая, мышцы болят, слабость, – принялся я перечислять то, что чувствовал, – Думаю, что это остаточное, сегодня должно стать лучше, нужно просто расходиться немного.
– Пожарить яичницу?
– Ага, давай.
– Снилось что-нибудь?
– Нет, – ответил я, пытаясь что-нибудь припомнить, – Вроде ничего интересного. А тебе?
– Тоже ничего такого.
Заметил зеркало на стене – овальное, без оправы. Подошел к нему, всмотрелся в свое отражение.
– Вот, бляха-муха! – воскликнул я, – Ну и видок у меня! Словно действительно всю ночь пробухал! Еще и не бритый…
– Ничего, тебе идет, – утешила меня Ася.
– Что идет? Опухшая морда и мешки под глазами?
– Нет, – засмеялась она, – Небритость твоя. Ты, так скажем, брутальнее и мужественнее выглядишь.
