Читаем Днепровская купель онлайн бесплатно
- Господин фельдмаршал, господин фельдмаршал, в наше распоряжение поступают две танковые дивизии! – радостным голосом пропел генерал Боль, стоя у дверей спальни командующего, потрясая бумажкой радиограммы зажатой в руке. - Целых две танковые дивизии!
В этот момент, своим видом Боль больше напоминал не начальника штаба группы армий, а бездомного нищего, что случайно нашел на дороге золотой талер и теперь захлебывался от восторга, радостно представлял, куда он его сможет потратить.
Злой от того, что его так рано разбудили, Манштейн с недовольным видом взял бланк радиограммы и принялся сосредоточенно его изучать при тусклом свете лампы прихожей. Чтение послания из далекого Берлина не вызвало большой радости у Эриха Манштейна. Когда ты все время находишься в нервном напряжении от неудач, преследующих тебя непрерывной чередой, даже хорошие новости не вызывают радостных эмоций.
Возможно причина того, что на лице Манштейна не появилась радость, заключалась в том, что две танковые дивизии, фюрер выделял под конкретное дело. Нанесения флангового удара по войскам генерала Толбухина с целью восстановления фронта по реке Молочной и для деблокады Крыма.
Именно об этом фельдмаршал говорил с Главнокомандующим сухопутных сил Германии и тот его охотно слушал. Ибо речь шла о столь важных для фюрера вещах, как Крым и Никополь. Ради них он согласился передать группе «Юг» срочно подлатанные и пополненные танковые дивизии, но у Манштейна на них были свои виды.
Сладко вещая фюреру о контрударе в районе реки Молочной, командующий «Югом» вынашивал совершенно иные планы и об этом знал только один Боль. Манштейн спал и видел, как разгромить армии генерала Рокоссовского и вернуть под свой контроль Киев.
- Фюрер зомбирован значениями Кривого Рога и Никополем для экономики Германии и готов положить на Днепровской дуге, всю без остатка танковую армию генерал Макензена. Совершенно пренебрегая при этом Киевом, обладающим стратегическим значением, - изливал душу Болю фельдмаршал. - Когда у меня появиться возможность, первое, что я сделаю – это возьму реванш у Рокоссовского. Обязательно возьму.
Теперь, когда его желание неожиданно осуществилось, Манштейн неожиданно для самого себя испугался.
Долго двигаясь по минному полю, именуемому командованием, фельдмаршал научился распознавать скрытые угрозы, которые исходили из ставки фюрера. Слишком долгое отсутствие успехов, неминуемо приводит к тому, что твой наниматель начинает задавать себе вопрос: - В чем дело? Почему не слышно шума побед и кто в этом виноват?
Так как начальство не может быть виновато по определению, то нужен козел отпущения, на которого следует свалить все вину за неудачи. И каким бы именитым и гениальным он бы не был, по истечению времени, на него навесят кучу грехов, его и чужих.
Об этом Эрих Манштейн думал за последние два месяца все больше и больше, и чем больше он это делал, тем хуже становилось его настроение. Чем он был лучше фельдмаршалов фон Бока, фон Лееба, Браухича, Листа, Клейста и Рундштедта. Всех тех, которых Гитлер отправил в отставку из-за их неудач на Восточном фронте.
Внутренний голос подсказывал, лучшему тактику и стратегу Третьего Рейха, что кредит доверия к нему сократился и новой неудачи на полях сражений ему могут и не простить.
По этой или иной причине но, он не выказал той радости, которой от него ждал Боль. Небрежно засунув бланк радиограммы в карман халата, он кивнул головой генералу, давая понять, что обсуждения, которого так жаждал начальник штаб, не будет.
Поймав удивленный взгляд генерала, Манштейн глухо произнес: - Мне надо хорошо подумать - и удалился в спальню.
Больше всего на свете, фельдмаршал был зол именно на Боля, столь бесцеремонно поднявшего с постели. Манштейн хотел вновь погрузиться в царство Морфея, но содержимое радиограммы уже запустило механизм, что был отлажен и отработан годами. И как крепко фельдмаршал не закрывал свои глаза, его мысли в мозгу упрямо потекли в русле размышлений помимо его воли.
Ворочаясь с боку на бок, фельдмаршал по несколько раз переходил от одного варианта к другому, но так и не сделал окончательный выбор и это, все сильнее и сильнее его раздражало.
Как это часто бывает, решение приходит внезапно, в тот момент, когда ты занят совершенно иным делом. В случае с Манштейном это произошло во время бритья, когда тщательно намылив щеки, Эрих увидел собственное отражение в зеркале, и оно сильно ему не понравилось. Уж слишком грустен был его вид и лицо совершенно не походило на лицо того фельдмаршала Манштейна каким он привык себя проецировать на людей.
Злость на себя, а точнее на того человека противостояние с которым стало фатальным для фельдмаршала, подтолкнуло его к действиям. Тщательно выскребая щеки и подбородок безопасной бритвой, он тихо говорил:
- Нет, генерал Рокоссовский мы с вами ещё поборемся. Мы поборемся, посмотрим, кто чего стоит.
