Читаем Днепровская купель онлайн бесплатно
- То, что не уживутся, я согласен, но как этот факт повлияет на наше нынешнее положение? Жукова сейчас здесь нет, и Соколовский будет воевать самостоятельно.
- Вот именно самостоятельно. У него нет жуковского размаха и напористости и потому он, не вряд ли решиться отойти от привычного шаблона: добиться успеха при разумной цене. Вместо широких наступательных действий, Соколовский предпочтет проводить ограниченные, локальные операции. При наших ограниченных возможностях подобная тактика русских будет нам очень выгодна, и наша задача максимально ослабить их наступательный порыв при минимальных потерях.
- Вы говорите о стандартном соотношении потерь наступления и обороны 3:1, господин генерал? - любезно уточнил Буш.
- Да, но я не исключаю, что соотношение потерь могут быть другими. Все зависит от того, как будет генерал Соколовский наступать.
В том, что советские войска будут наступать, не сомневался никто как по ту, так и по эту сторону фронта. Не сомневался и подполковник Любавин, занимавший пост начальника штаба полка. Генерал Батюк не простил ему «гжатского фортеля» и заставил комдива Кузьмичева переместить Любавина с дивизии на полк.
- Кто он у тебя там, подполковник? Вот пусть и занимает пост согласно своему званию. Как станет полковником, пойдет на полк или вернется к тебе в дивизию, а пока пусть начштабом попашет – отрезал командарм и Кузьмичев был вынужден подчиниться.
Сам Василий Алексеевич мужественно перенес случившуюся с ним метаморфозу, подойдя к «начальственной милости» с лейтенантской философии, что дальше Кушки не пошлют, а меньше взвода не дадут.
Его новый командир комполка Елизар Кафтанов был из числа тех командиров, что старались всеми силами выполнить полученный приказ командования, а чтобы его подчиненные лучше понимали, что от них хотят, пускал в ход угрозы, оскорбление, а также кулаки. Зная эту особенность комполка, генерал Батюк специально отправил «умника» Любавина в полк Кафтанова, ожидая, что тот либо сломается, либо обратится с просьбой о переводе, но к удивлению, ничего этого не произошло.
В первый день знакомства, когда Кафтанов по своей привычке устроил разнос вновь прибывшему начштабу, он получил со стороны Любавина резкий отпор. Сначала, подполковник заявил, что он боевой офицер, орденоносец и не потерпит к себе столь хамского обращения от подвыпившего командира. От Кафтанова в этот момент действительно исходил запах алкоголя от вчерашней попойки.
От слов Любавина Елизар Кафтанов пришел в бешенство и изрыгая проклятья двинулся к мятежнику подполковнику с палкой в руке намереваясь его «вразумить», как это он неоднократно делал с прежним начштабом и тут случилось неожиданное. Любавин хладнокровно достал из кобуры пистолет, передернул затвор и, сняв с предохранителя, нацелился Кафтанову в голову.
- Если вы посмеете меня ударить, товарищ полковник, я вас убью – четко и внятно произнес Любавин, и ни у кого из присутствующих не возникло сомнения, что он это сделает. Что касается самого Кафтанова, то Елизар Сергеевич сначала не совсем понял, что сказал ему его подчиненный, но после предупредительного выстрела поверх его головы быстро пришел в чувство.
Услышав свист пули, он рефлекторно пригнулся и стал лихорадочно вращать глазами и головой, а затем выпрямился и, прожигая Любавина ненавидящим взглядом, принялся крыть его отборным матом. Со стороны можно было принять это за попытку унижения и оскорбление, но Василий Алексеевич прекрасно видел, комполка сильно напуган. По этой причине он демонстративно спрятал пистолет и, дождавшись, когда Кафтанов выдохнется, спокойным и будничным голосом спросил, может ли он идти.
Побагровев от ненависти, комполка с трудом проглотил ком в горле и приказал Любавину убираться на все четыре стороны. В дальнейшем общее с командиром полка у Василия Алексеевича носило исключительно официальный характер и, хотя каждый раз Кафтанов сверлили начштаба «любящими» глазами, прежней свободы рукам и языку он не давал.
Но не только отстаиванием чести и собственного достоинства занимался подполковник Любавин в Н-ском стрелковом полку. Куда больше его интерисовало проблемы в батальонах, которым предстояло наступать, а они были и были серьезными.
Первой, как ни странно это звучит, была проблема с санитарией. Когда Любавин отправился знакомиться с батальонами и их хозяйствами он столкнулся с многочисленными её нарушениями. Поставив по стойке смирно комбата Чарушина, подполковник любезно напомнил ему, что обходы позиций батальона он должен проводить раз в три дня. Равно в такие же сроки должен меняться соломенный настил в блиндажах и окопах, а раз в десять дней личный состав должен ходить в баню и менять белье.
- Вы посмотрите на своих людей! во что они у вас превратились?! – грозно возмущался Любавин. - Они у вас больше месяца в бане не были. Как только у них вши с клопами не завелись? И вы хотите в таком виде воевать? Срам, да и только. Даю вам неделю на исправление допущенных вами ошибок. Через неделю лично проверю, и если не исправите, отстраню от командования.
