Читаем Утесы онлайн бесплатно

Джейсон показал Джейн фотографии «до» и «после». Джейн увидела на первом снимке несколько надгробий. Она приблизила фотографию и разглядела на одном камне слово «Литтлтон», а на другом – «Элиза». На втором снимке от кладбища остался лишь плоский ровный участок земли, похожий на огородик, вскопанный к зиме.

Тогда она вспомнила. Там действительно было кладбище. Под сенью сосен, которые Женевьева срубила. Джейн совсем забыла.

– Мне пора, – сказала она, подхватила Уолтера и бросилась к выходу.

На пороге сестра ее окликнула:

– Собака с утра не гуляла!

– Почему? – с досадой спросила Джейн.

– Он не хотел в туалет.

– Ясно.

Она села в машину и поехала прямиком в бухту.

Джейн думала о кольце. Джейсон определил дату его изготовления периодом Войны за независимость, но Джейн в этом сомневалась. Дом Литтлтонов построили через семьдесят лет после Войны за независимость. Хотя, возможно, Джейсон перепутал войны. Украшения из волос были приметой Викторианской эпохи. Джейн кипела от ярости. Женевьева притворялась, что ей было дело до Ханны, Сэмюэля и Элизы. Бедняжки Элизы, которую похоронили с хозяевами, а не с близкими. Еще одна история, стертая временем.

Так вот почему Женевьева считала, что в доме обитают призраки первых хозяев! Она сама заплатила какому-то кретину, чтобы тот раскопал могилы. Это было отвратительно. Она преступница. Что за человек осмелится осквернить кладбище? И как Женевьева посмела об этом умолчать, втягивая Джейн в эту историю?

Легко, ответила Джейн на свой же вопрос. Женевьева хотела заручиться ее сочувствием и помощью и понимала: если скажет правду, не получит ни того ни другого.

При этом каких-то пять часов назад они обсуждали осквернение могил индейцев и Женевьева притворилась, что в ужасе.

Джейн припарковалась и выгуляла Уолтера на пустой стоянке. Магазины и рестораны закрылись два часа назад. В бухте было тихо, лишь волны бились о скалы.

Она достала из кармана телефон – позвонить Эллисон и рассказать обо всем, что узнала.

Но увидела сообщение от Мелиссы.

Даже не прослушав его, она все поняла. Просто почувствовала.

«Джейн, мне очень жаль об этом сообщать и прости, что беспокою в субботу, но совет попечителей принял решение, – услышала она голос Мелиссы. – Они единогласно высказались за твое увольнение. Несколько человек выступили в твою защиту. Но попечители считают, что необходимо прекратить сотрудничество. Они готовы оплатить лечение. Позвони и обсудим следующие шаги».

Джейн вдруг поняла: до этого момента в глубине души она не верила, что потеряла работу. Она считала, что уж эта часть ее жизни никогда не подведет. Что у нее всегда будет библиотека.

Колени подкосились. Пришлось сесть на тротуар.

Джейн позвонила Дэвиду. Сейчас она нуждалась в нем больше всего на свете. Дэвид всегда знал, как поступить.

Но телефон мужа сразу переключился на голосовую почту. Выключил ли он его или увидел ее имя и сбросил звонок?

Она набрала сообщение:

Он не ответил.

Джейн по привычке зашла на его страницу в фейсбуке. На аватарке до сих пор была их свадебная фотография. В личной информации значилось «женат». Но она увидела на странице два новых снимка. Их разместил не Дэвид, а его бывшая жена Анджела. Они с Дэвидом сидели за столиком, накрытым белой скатертью. В центре стояла бутылка красного. Они улыбались. Он обнимал ее за плечи. Анджела отметила его на фотографии и написала:

Джейн глотнула воздуха. Стало трудно дышать. Кажется, у нее начался приступ паники.

Потом она долго размышляла, почему дальше все сложилось именно так. А если бы она не прослушала сообщение Мелиссы в тот самый момент? Не узнала бы правду о Женевьеве? Позвонила бы Дэвиду и тот снял трубку? Или вообще не стала бы звонить?

А если бы ей не надо было гулять с собакой? Если бы Джейн не решила погулять с Уолтером в бухте и не заметила свет в лобстерной Чарли, хотя та должна была закрыться несколько часов назад? Не заглянула бы в окошко и не увидела Эйба Адамса, который поманил ее зайти, а когда она вошла, предложил пропустить по одной, и Джейн согласилась. Потому что какая разница, если выпить всего бокальчик. Что это изменит.

Не считая проселочной дороги, которую замостили камнем, деревня выглядит как прежде. Две тысячи акров полей и лесов на берегу безмятежного озера. Девятнадцать тысяч яблонь. Белый дом для собраний, построенный в 1846 году на моих глазах. В тот год мне исполнилось двенадцать. В здании школы теперь научный центр, но он редко используется. Кирпичный дом, жилые постройки, мастерская сестер – все до сих пор на месте.

А вот жителей в деревне почти не осталось. На Субботнем озере – и во всем мире – шейкеров теперь только трое. В моем детстве нас было сто пятьдесят, и по всей стране были такие же общины, как наша, всего шесть тысяч верующих. Мы никогда не видели друг друга, но в день субботний пели один псалом в одно и то же время и так поддерживали духовную связь.