Читаем Утесы онлайн бесплатно
Впрочем, вначале он трудился не покладая рук, вспомнив все, чему учил его отец. В доме всегда нужно было делать какой-то ремонт, он всегда выглядел слегка обшарпанным и недоделанным, но Мэрилин не возражала. Она поражалась, сколько всего Герберт отремонтировал. Порой смотрела на него, такого сильного и рукастого, и ей казалось, будто она снова в него влюбляется. А может, так всегда бывает в браке: люди то отдаляются друг от друга, то снова сближаются.
Супруги снова начали спать вместе и часто занимались любовью, как до рождения дочери.
А потом со старого адреса переслали почту. На второе лето, а может, на третье, она нашла любовные письма от студентки. Не Бетси, другой. Мэрилин сожгла их в камине. Закрылась от Герберта, но продолжала любить их красивую жизнь. Герберт был плохим мужем, но хорошим отцом. Даже превосходным. Она верила, что он любит Дэйзи так же сильно, как она сама. Когда дочери исполнилось четыре года, та попросила его покрасить дом в Мэне в свой любимый лиловый цвет. Герберт исполнил ее просьбу, хотя дом простоял бы еще лет пять без окраски и сами они никогда не выбрали бы такой оттенок. Невзрачный деревянный амбар он тоже выкрасил в лиловый. Мэрилин тогда подумала, что сказали бы об этом сестры Трой.
Она не слишком переживала из-за Герберта. Решила, что все уладится само собой. А пока они жили как двое маленьких детей, занятых тем, что педиатр называл «параллельной игрой». Каждый занимался своим делом, и ее это устраивало.
Летом Мэрилин была счастлива. Дэйзи бегала по дому голышом, как маленькая дикарка. Ложилась спать, когда хотела. Приезжали друзья и подолгу гостили у них. Раз или два за курортный сезон кто-нибудь совершал заплыв к острову напротив; бывало, всей компанией брали лодки с веслами и устраивали пикник на скалах, визжа от счастья, когда к ним подбирался тюлень. На острове был маленький памятник с описанием экспедиции Арчибальда Пемброка, высадившегося на острове в 1605 году и давшего ему название – остров Святого Георгия. Друзья придумали игру: угадывали, как Пемброк выглядел, и рисовали его в блокноте, который лежал у Мэрилин на кухне.
Как-то раз друг Герберта, скульптор, приехал в гости с подругой-поэтессой; та не умела рисовать и написала смешное стихотворение про Пемброка. Вечером, много выпив, пара поднялась на второй этаж. А наутро за завтраком поэтесса рассказала, что перед тем, как лечь спать, выглянула в окно и увидела женщину на краю утеса; та стояла и смотрела на океан.
– Она стояла на самом краю мыса, торчащего над океаном, – сообщила девушка. – Между двух высоких сосен. Я выбежала на улицу, но она исчезла. И я почему-то заплакала. Атмосфера вокруг как будто сгустилась. Я испугалась, что она спрыгнула.
– Герберт, что ты подмешиваешь в коктейли? – спросил скульптор, и все рассмеялись, даже поэтесса. Она махнула на приятеля салфеткой.
– Я поняла, что увидела привидение, и пошла спать, – заключила девушка.
– Давай не будем их пугать, еще решат, что купили дом с привидениями, – ответил скульптор.
– Привидений не надо бояться, – ответила поэтесса. – Я их часто вижу.
– А сейчас видишь?
Мэрилин тогда решила, что девушке это приснилось. Но на самом деле она была бы не прочь жить в доме с привидениями. Пожалуй, тогда она бы полюбила его еще больше. С тех пор они всем рассказывали эту историю. Даже гордились ею как знаком почета.
Каждый год они приезжали в конце мая и планировали остаться до августа, но в итоге задерживались до октября.
В Лейк-Гроув Мэрилин написала свои лучшие картины.
У дороги была комиссионка, где продавались старые аптечные пузырьки из синего стекла. Она скупала их десятками. Однажды зашла и увидела бутылку из-под молока, доверху наполненную стеклянными шариками: зелеными, красными и синими. Она купила бутылку, принесла домой, и Дэйзи стала умолять отдать ей шарики, но Мэрилин сказала, что они нужны для работы.
Она поставила бутылку на самую высокую полку в кладовке, примыкавшей к кухне. Мэрилин хранила там свое стекло; на полках почти не осталось свободного места. Некоторые вещи достались им вместе с домом и принадлежали еще сестрам Трой, когда те держали гостиницу. Дешевые надколотые бокалы для бренди, небольшая коллекция цветного стекла эпохи Великой депрессии, банки для консервирования. Остальное Мэрилин купила или получила в подарок. У нее появились фанаты и постоянные клиенты, которые заказывали ей картины. И те и другие присылали изящные креманки для шампанского, хрустальные чаши для пунша и всевозможную посуду, надеясь, что она использует эти предметы для натюрмортов.
А дом постепенно открывал свои секреты. Как-то раз Герберт вешал тяжелую картину в коридоре второго этажа и обнаружил за стеной пустоту. По просьбе Мэрилин муж не стал ничего трогать, но любопытство взяло верх, и однажды он все-таки решил снести стену и посмотреть, что за ней. Его ждало удивительное открытие – тайная дверца, заклеенная обоями. За ней обнаружилась крошечная угловая комнатка с окнами на две стороны.
