Читаем Утесы онлайн бесплатно
Даже после того, как Женевьева установила французский дренаж, который обошелся в копеечку, в подвале продолжала скапливаться вода. Высыхая, она оставляла после себя минеральные отложения, похожие на белый мех. На потолке комнаты Женевьевы появилось коричневое пятно, мягкое, как родничок младенца: она потрогала его и испугалась. По ночам в стенах чердака кто-то скребся – в службе по борьбе с вредителями сказали, что это, скорее всего, белки. Однажды вечером они с Бенджамином разгружали пакеты из машины, и в паре шагов от них упало несколько кирпичей, отвалившихся от недавно отремонтированной печной трубы. А еще ей часто казалось, будто пол на кухне шевелится; она присматривалась и замечала полчища муравьев, накинувшихся на хлебную крошку.
По субботам из Бостона приезжали гости, сидели во дворике и любовались закатом или потягивали коктейли за мраморным кухонным островком. Лишь в эти дни дом казался таким, каким она его изначально представляла. Все поражались его красоте и проделанной работе по благоустройству.
Пол любил показывать гостям фотографии «до» и «после». О том, что было «между», он умалчивал. О месяцах бесконечных ссор из-за дороговизны кухонного фартука, шкафов, полов из натурального дерева. О дилемме, срывать ли антикварные обои в спальне или ввязываться в сложный процесс их реставрации. Женевьева всегда выступала за более дорогой вариант: ей казалось, что чем дороже, тем качественнее. Она четко знала, чего хочет, но все равно советовалась с мужем по любому вопросу, не всегда доверяя собственным суждениям. Пол же мог точно сказать, что ему
За последний год Женевьева не раз ложилась спать, не пожелав супругу спокойной ночи. Она молча злилась на него за то, что его совсем не интересовало обустройство семейного летнего дома. А ведь этот дом должен был символизировать все, ради чего Пол так много работал, и компенсировать его постоянное отсутствие все эти годы, пока он строил бизнес. Женевьева надеялась: здесь они смогут наверстать упущенное, восстановить утерянный контакт. Но муж даже не мог оторваться от телефона и выбрать между ярко-желтыми или классическими бежевыми подушками для садовых кресел; о каком восстановлении контакта могла идти речь?
Гостям она об этом, естественно, не говорила.
«Только умоляю, никаких сцен при наших друзьях», – предупреждал Пол, когда звонили в дверь.
«Не будет сцен», – обещала Женевьева. Хотя «наши друзья» на самом деле не были ее друзьями. Это были друзья Пола по колледжу, приходившие с женами. Его клиенты и коллеги. Случайные люди, с которыми Пол познакомился на поле для гольфа.
Она провела рукой по трещине в стене. Женевьева несколько недель выбирала цвет и наконец остановилась на светлом оттенке серого. Он назывался «тень». В каждой комнате она переживала момент истины, когда краска высыхала и проявляла свой настоящий цвет. Только тогда Женевьева понимала, правильно ли выбрала тон. Мятный в гостевой ванной оказался ужасным. Настолько ужасным, что через неделю Женевьева перекрасила стены в белый. А вот результат в коридоре наверху ей понравился. Но что делать с трещиной? Теперь маляр сможет приехать и заделать ее лишь через несколько недель, а то и месяцев; сама Женевьева не решится это сделать. Она внесла этот пункт в список всего, что успело сломаться и испортиться после реставрации и теперь нуждалось в повторном ремонте. Женевьева догадывалась, что этот список станет бесконечным.
Маленькая комната сына находилась за потайной дверью: закрытая створка полностью сливалась со стеной. Не было ни кромки, ни дверной ручки. В доме было еще несколько спален, более просторных, но Бенджамин выбрал эту. «Ему понравился уют, – подумала Женевьева. – И то, что комната такая необычная».
Сейчас она слышала его сладкий голосок. Бальзам для ее ушей.
Женевьева глубоко вздохнула.
– И что она сказала? – кажется, спросил Бенджамин, а через секунду захихикал.
Женевьева оставила его в комнате полчаса назад, осторожно встав с узкой кровати и стараясь его не разбудить. Бенджамин не умел засыпать без нее. Пол говорил, что она его балует и четырехлетний мальчик уже должен укладываться самостоятельно.
«Да какая разница, кто что должен, – думала Женевьева. – Кому это вредит?» Через несколько лет Бенджамин уже не захочет с ней разговаривать, а уж спать рядом и подавно. Часто она тоже засыпала возле него и просыпалась на рассвете с включенным светом.
Но сегодня сын уснул, и Женевьева вдруг ощутила необыкновенный прилив сил. Завтра должны были прийти уборщицы, и ей предстояло прибраться до их прихода, чтобы не столкнуться с их молчаливым осуждением, когда они войдут в игровую и увидят, какой там бардак, или наткнутся на гору немытой посуды в раковине.
Уборщицы переговаривались на португальском и смеялись. Женевьеве казалось, они смеются над ней.
По-английски говорила только их начальница Кэти.
– Какой большой дом для вас с сыном, – сказала она, когда они только познакомились.
– Нас трое, еще мой муж, – ответила Женевьева. – Он приезжает на выходные.
