Читаем Следопыт онлайн бесплатно
— Нет, милая, напротив; океан, тот сам в некотором роде окружает землю. Так я всегда говорю тем, кто живет на суше, молодой человек. Они живут, так сказать, посреди моря, не ведая даже, что вода гораздо могущественнее и гораздо обширнее земли. Так уж повелось в этом мире! Иной чудак, в жизнь свою не видавший соленой воды, воображает, что знает ее лучше, чем тот, кто обогнул мыс Горн. Нет, нет, эта земля — не более как остров.
Молодой Уэстерн, часто мечтавший о плавании по океану, почувствовал глубокое уважение к моряку. Тем не менее он, естественно, был привязан к великой водной равнине, на которой провел свою жизнь и которая в его глазах была не лишена красот.
— То, что вы говорите, — скромно сказал он, — может быть, справедливо в отношении Атлантического океана, но здесь, на Онтарио, мы уважаем землю.
— Это потому, что земля у вас всегда на виду, — возразил Кап, смеясь от души. — Но вот Следопыт, как его называют, несет дымящееся блюдо и приглашает нас заняться им; признаюсь, что дичи на море не найдешь. Господин Уэстерн, в ваши годы услуживать молодой девушке так же легко, как выбирать конец флаг-фала, и если вы будете приглядывать за ее стаканом и тарелкой, пока я буду закусывать со Следопытом и нашими друзьями-индейцами, я не сомневаюсь, что ей это доставит удовольствие.
Джаспер Уэстерн позаботился о Мабель. Он придвинул ей бревно, приглашая сесть на него, предложил лучшую часть дичины, наполнил ее стакан чистой водой из источника. Он еще более выиграл в мнении Мабель той деликатностью и сдержанностью, с которыми заботился о ней. Как большинство людей, проводящих жизнь вдали от женского общества, молодой Уэстерн был искренен, прям и вежлив. Если его манерам и недоставало утонченности, зато они имели другое привлекательное качество — наивность и бесхитростность молодости.
Индейцы молчаливо занимались своим делом: аппетит американских туземцев, казалось, не имел границ. Двое белых были разговорчивее, и каждый из них упорно держался своего взгляда на вещи.
— Вы, конечно, довольны вашим образом жизни, мистер Следопыт, — продолжал Кап, когда путешественники уже настолько утолили свой голод, что начали выбирать куски получше и посочнее, — в вашей жизни встречается много такого, что любим и мы, моряки, но если у нас все — вода, то у вас все — земля.
— Ну, и нам также встречается вода в наших путешествиях и походах, — возразил его белый собеседник, — мы, пограничные люди, умеем владеть веслом и острогою так же, как ружьем и охотничьим ножом.
— Так, но умеете ли вы обрасопить реи[9], вытравить лот[10], владеть штурвалом[11], кабалочным стропом[12] и обращаться со снастями? Весло — бесспорно хорошая вещь на лодке, но что пользы от него на корабле?
— Я уважаю всякий промысел и уверен, что все эти вещи имеют свое употребление. Кто побывал, как я, среди многих племен, тот поймет разницу в обычаях. Раскраска у мингов — не то, что раскраска у делаваров, и очень ошибся бы тот, кто ожидал бы увидеть воина в одежде сквау. Я не стар еще, но жил в лесах и приобрел некоторое знакомство с человеческой природой. Я никогда особенно не доверял знаниям тех, кто живет в городах: ни разу еще не встретил я там человека, у которого был бы достаточно верный глаз, чтобы попасть в цель из ружья или найти след в лесу.
— Я рассуждаю точь в точь так же, мистер Следопыт. Бродя по улицам, посещая по воскресеньям церковь да слушая проповеди, не сделаешься человеком. Пошлите молодца на широкий океан, если хотите открыть ему глаза, и дайте ему посмотреть на другие нации или на то, что я называю лицом природы. Вот, например, зять мой, сержант; отличный малый, не хуже всякого другого, — на свой лад, конечно, но что же он такое? Солдат и больше ничего! Конечно, он сержант, ну, да ведь это почти то же, что солдат, вы сами знаете. Когда он сватался за бедную Бриджет, сестру мою, я по обязанности растолковал ей, что он за птица и какой толк из него может выйти; но ведь вы знаете, что такое девушки, когда они помешаны от любви! Правда, говорят, что он теперь в крепости человек важный; но его бедная жена не дожила до этого; вот уже четырнадцать лет, как она умерла.
— Звание солдата — честное звание, сражайся только он на правой стороне, — возразил Следопыт, — а так как французы всегда виноваты, то я ручаюсь, что у сержанта и совесть спокойна и нрав хорош. Я никогда так сладко не спал, как после битвы с мингами, хотя у меня правило — сражаться всегда, как следует белому человеку, а не как индейцу. Вот, например, у Змея свои обычаи, а у меня свои; и все же мы с ним много лет сражались рука об руку и ни разу не думали ничего дурного о привычках друг друга. Я говорю ему, что есть только одно небо и один ад, вопреки всем его преданиям, но что есть много тропинок и к тому и к другому.
