Читаем Сингулярность онлайн бесплатно
Мы не взлюбили друг друга с первой встречи. Она улыбалась шире всех, и именно девчонка подложила мне что-то острое на стул на первом же уроке. Смеялась также громче всех, когда я дёрнулась и едва не упала. Потом были записки, подброшенные в рюкзак, с аккуратным почерком и мерзкими фразами, были «случайные» толчки в коридоре и шёпот за спиной, который обрывался, стоило мне обернуться.
Первый год в новой школе был самым тяжелым. Дрянным.
Тогда мне было сложно привыкать ко всему сразу. Если бы у меня спросили, что это напоминает... то в голову сразу же пришла бы странная мысль: маленький котенок, которого бросили в водоем и смотрят, сможет ли он выбраться оттуда или нет. И да, ответ большинства будет, что котенок утонет. Со мной было что-то похожее.
Было сложно привыкнуть не только к жизни без отца, а ко всем мелочам, начиная с тишины обычной квартиры, которая казалась слишком маленькой после просторного дома. Комнаты там были такими тесными, что, казалось, стены подбираются ближе каждую ночь. Кухня, где вдвоём уже не разойтись, узкий коридор, в котором невозможно не задеть плечом стену. И банально - заканчивая одиночеством.
После элитной школы, где я проучилась два года вместе с такими же детьми из нулевой зоны, это было как попасть в другой мир. Там форма, дисциплина, холодная вежливость и негласное правило: не лезь, и тебя не тронут. Здесь же шум, хаос, открытая жестокость и любопытство, от которого невозможно укрыться. Там ценили результаты. Здесь... слабость.
Каждый новый день не делал меня сильнее, нет. Он разбирал меня на части, после чего приходилось наспех собирать себя заново. Учиться молчать там, где хочется кричать. Не отвечать, когда внутри всё кипит. Идти дальше, даже если кажется, что внутри больше ничего не держится. Да, я научилась всему этому и даже позже, уже в старших классах перестала бояться, наверное, в какой-то момент вдруг осознала, а какой смысл в страхе? Что он мне даст? Большинство в восьмой зоне и так знали, кто я и моя мама, а выбраться нам из неё было практически нереально. Вернее, выбор был… да, это игры. Но я не рассматривала это в качестве варианта.
Тогда я думала, что хуже той ситуации, в которой мы оказались с мамой, уже быть не может. Нас вытолкнули на самое дно, и падать дальше было некуда. Страх в таком положении перестаёт быть защитой, он становится лишним грузом. В какой-то момент я просто… постепенно, почти незаметно для самой себя, отпустила его.
Всё началось с малого - с коротких, сухих ответов вместо молчания, затем с прямого взгляда в глаза, когда от меня ждали, что я опущу их первой. С отказа отойти в сторону, уступить дорогу, сделать вид, что меня нет. Потом были отпоры жёстче. Где-то пару лет назад даже доходило до драки с местными козлами, которые мнили себя пупом мира только потому, что имели за спиной таких же тупых дружков, то есть связи, в том числе и родителей. Ах да, их я тоже считаю тупыми. В основном в это число входила компания Милли. Громкие, самоуверенные, злые от скуки и собственной пустоты.
Не Джек.
Он был единственным, кто выбивался из их стаи. Не хорошим, нет, я бы так не сказала, но и не таким озлобленным. Иногда он просто молчал, иногда отводил взгляд. Отчасти нормальный… насколько вообще можно быть нормальным, оставаясь рядом с такими людьми.
Тогда мне удалось научиться держаться на ногах даже там, где почва постоянно уходила из-под них.
И вот сейчас, сидя за этим столом с пластиковым подносом и безвкусной едой, я вдруг ясно понимаю, что... оказывается,хуже есть куда . Потому что здесь страх снова имеет вес. Здесь он не про шепот за спиной и не про синяки, которые можно скрыть под одеждой, а про чертово выживание.Про смерть .
Тори что-то увлечённо говорит Джасперу, кажется, о тренировочной зоне, о том, что, по слухам, первый контур будет на выносливость, она активно жестикулирует, когда ее брат кивает, слушая вполуха. И вдруг тридцать четвертая, Лиция, смотрит прямо на меня.
- Слушай, а вы знакомы с Андером? Он вчера смотрел на тебя. Да и сегодня... вон тоже, в столовой выделил.
После вопроса тридцать четвертой за столиком воцаряется тишина. Джаспер замирает, не донеся стакан до губ. Даже Тори замолкает на полуслове и переводит на меня внимательный и настороженный взгляд. На губах Виолы проскальзывает едва заметная улыбка. Почему? Почему она улыбается?
И вот что мне на это ответить? Первое, что приходит в голову - нагрубить. Спросить, что она всегда следит за каждым его действием и входит в число сумасшедших фанаток, которых, уверена, у Андера предостаточно. Тем не менее хамство сейчас равно тому, что у меня будут возможные враги. А враг - это меньший шанс на жизнь. Так что грубость отпадает. Соврать? Сказать, что незнакомы? Правда всё равно всплывет чуть позже. Поэтому я выбираю что-то среднее между всем этим.
