Читаем Сигареты онлайн бесплатно
В последнюю неделю августа приехал Уолтер Трейл – привез портрет Элизабет. Та сумятица, которую он устроил с копией кисти Фиби, излечила его от навязчивой привязанности к оригиналу. Он решил, что Мод его заслуживает – она за него заплатила добросовестно, и из нее выйдет достойный его смотритель, – и вот теперь он вверял этот портрет в ее руки.
Уолтер намеревался уехать, как только повесит портрет. Увидеть Элизабет он боялся – воображение преобразовало ее в уродца. На то, чтобы передумать, ему потребовалось лишь несколько минут. После того как Мод обучила его глазному коду, он побеседовал с Элизабет впервые, а вскоре по приглашению Мод согласился и задержаться.
Вечером после его приезда, когда Мод выспрашивала у него о Присцилле, он отказался обсуждать их разрыв отношений.
– С этим покончено. Угадайте, чем она сейчас занимается.
– Мне правда нужно гадать?
– Работает на Айрин.
– Мне казалось, Айрин замешана…
– Вы так правы. Это Айрин к ней пристрелялась. Присцилле нужно «Эмми» дать за
– И та ее наняла?
– Сочинять Присцилла умеет. Айрин она рассказала о своей основной подготовке у Морриса – это ничто по сравнению с тем, чему она бы могла научиться у нее самой, ведь Айрин лучшая в своем деле и так далее. Присцилла пообещала работать за так, лизать марки, мыть полы, только дайте шанс. Насчет этого Айрин позвонила мне, я ей сказал, что мне наплевать, только пускай не оставляет ее одну в галерее. Простите, Мод. Айрин повелась. Сказала Присцилле, что станет ей платить столько, сколько та стоит, и пообещала гонять ее в хвост и в гриву.
– Уолтер, я ужасно тревожусь. Вам не кажется, что у нее могут быть задатки профессионального преступника? – Мод думала, что в венах у нее течет кровь Аллана.
На веранде Элизабет Уолтер поставил себе рабочий стол. У него началась жизнь рисования, письма и чтения, которая порой прерывалась на то, чтобы выехать на натуру сделать наброски или навестить старых знакомых. Однажды он доехал аж до Питерборо, чтобы поработать там над комплектом литографий. Ему нравилось ее общество, как вскоре осознала Элизабет. Она позволяла ему разговаривать с собой, читать себе вслух («Воспоминания карлицы»; книги Корнелла Вулрича[154]) или просто тихонько сидеть рядом. По вечерам они вместе смотрели бейсбол. Однажды, разглядывая ее, пока она спала, он задумался: несмотря на бледность, на невыразительность черт, на струйку слюны из уголка ее рта, Элизабет сохранила в себе нежданную красоту.
Уолтер перевесил портрет на стену веранды вблизи от места, где обычно сидела Элизабет. Яркий солнечный свет сообщал его краскам забытую яркость.
Мод снова повезла Элизабет в Олбэни на осмотр. Три специалиста отозвались о ее состоянии с оптимизмом.
Вернулась Полин. Мод вышла встретить ее на газон перед домом и сразу же повела здороваться с Элизабет. Но когда Полин с нею заговорила, Элизабет плотно зажмурила глаза, тем самым введя в их язык новую идиому:
– …С кем-то не первой молодости. Вчера он решился на исповедь. Можно было подумать, что мне он этим оказывает услугу. Для него это так и есть – он уже едва соображает, принимая меня как должное. Но он допустил одну крупную ошибку. В своей лучшей манере даже-не-знаю-как-ты-тут-без-меня-справишься сказал, что надеется, я не думаю о разводе. Я тут же сообщила ему, что на меньшее не соглашусь, и вышвырнула этого придурка вон. Можно я тут спрячусь, пока мой адвокат не накинет на него петлю?
Если никуда не ходила, Полин часто сидела с Уолтером и Элизабет на веранде, читала журналы или решала кроссворды. Элизабет была довольна тем, что оказалась средоточием всех домочадцев.
Полин мало внимания обращала на Уолтера, с кем была едва знакома. Элизабет замечала, как Уолтер частенько поглядывает искоса на Полин. После своего инсульта она исполнилась решимости не обращать внимания на свои немощи, но теперь они ее наполняли нетерпением. В домашнем хозяйстве заводится привлекательная пара, мужчину тянет к женщине, та не в курсе… Прежде Элизабет понадобилось бы всего несколько минут, чтобы свести их. Ей хотелось объединить их сейчас, в одну семью – ее собственную. Семья эта стала ее страстью. Простые посетители, даже старые знакомые, усылались прочь.
