Читаем Простить Северова онлайн бесплатно

— Провинция, — сказал он, когда я подошла. — Ты… охренеть.

— Что? — я смутилась. — Плохо?

— Хорошо. Слишком хорошо. — Он обошел меня вокруг, разглядывая. — Мне придется сегодня отгонять от тебя мух.

— Каких мух?

— Парней. Которые будут на тебя пялиться.

Я фыркнула.

— Северов, ты с дуба рухнул? Кто на меня будет пялиться?

— Все, — просто ответил он. — И мне это не нравится.

Он открыл передо мной дверцу машины.

— Садись, провинция. У нас свидание.

Я села. Сердце колотилось где-то в горле.

Машина тронулась. Я смотрела в окно и думала о том, что сказала Ленка.

«Он разобьет тебе сердце».

Может быть.

Но сегодня я хочу просто быть счастливой.

Хотя бы один вечер.

Ресторан «Небо». 33-й этаж.

Я никогда не была в таких местах. Хрустальные люстры, белые скатерти, официанты в бабочках. И вид на Москву, от которого захватывало дух.

Гордей ждал меня за столиком у окна. На нем был темный пиджак, белая рубашка без галстука, волосы уложены небрежно, но идеально.

Он отодвинул для меня стул. Я села, чувствуя себя Золушкой на балу.

— Не бойся, — улыбнулся он. — Здесь просто еда. И просто вид. И я. Тоже просто.

— Ты никогда не бываешь просто, — возразила я.

Он усмехнулся.

— С тобой — бываю.

Вечер пролетел как один миг. Мы говорили обо всем. Оказалось, что он обожает старый рок, коллекционирует винил, ненавидит лицемеров и терпеть не может своего отца. Что у него есть младшая сестра, которую он обожает, и старая бабушка в деревне, куда он ездит каждое лето.

— Бабушка? В деревне? — удивилась я. — Ты?

— А что? — хмыкнул он. — Думаешь, мажоры не умеют картошку копать? Умеют. Просто не любят.

Я рассмеялась. И поймала его взгляд — теплый, внимательный, совсем не хищный.

— Ты красивая, когда смеешься, — тихо сказал он. — Не смейся при других.

— Почему?

— Потому что я собственник. Глупо, да?

Я не ответила. Просто смотрела на огни Москвы внизу и чувствовала, как внутри тает лед, которым я окружила свое сердце.

Глава 11 Гордей

Две недели спустя. Кофейня.

Гордей заходил теперь каждый вечер. Садился за стойку, пил американо, смотрел, как она работает. Иногда помогал, вытирал столы. Официантки шептались, что красавчик-миллионер рехнулся.

— Ты серьезно? — спросила Алиса однажды, когда он в очередной раз взял тряпку. — Твои друзья узнают — засмеют.

Самого это все уже достало, нужно закругляться.

Мы гуляли по парку уже часа два. Вечерняя Москва зажигала огни, фонари отражались в воде пруда, где плавали утки. Алиса шла рядом, иногда касаясь моей руки, и каждый раз, когда это случалось, я чувствовал разряд тока.

— Замерзла? — спросил я, заметив, как она поежилась.

— Немного, — призналась она. — Я не думала, что вечером так холодно.

Мы остановились у мостика через пруд. Вода внизу темнела, отражая огни набережной. Где-то играла уличная музыка — саксофон, кажется.

— Гордей, — вдруг сказала Алиса. — Можно спросить?

— Валяй.

— Почему я?

Я посмотрел на нее. В свете фонарей ее глаза казались почти прозрачными, а волосы отливали золотом.

— В смысле?

— Почему ты выбрал меня? — Она смотрела серьезно, без кокетства. — Ты мог бы любую. Любую девушку в Москве. Самую красивую, самую богатую, самую известную. А ты ходишь за мной. Почему?

Я молчал.

— Ты настоящая, — сказал я наконец. — Все вокруг врут. Играют роли, носят маски. А ты — нет. Ты смотришь на меня и видишь не деньги, не статус. Ты видишь меня. И ненавидишь. И это… это честно.

— Я тебя больше не ненавижу, — тихо сказала она.

— А что ты ко мне чувствуешь?

Она отвела взгляд.

— Не знаю. Страх. Интерес. Что-то еще… Я не могу объяснить.

— Попробуй.

Она молчала. Саксофон играл где-то далеко, ветер шевелил ее волосы.

— Когда ты рядом, — начала она медленно, — у меня внутри все переворачивается. Я не могу дышать. Я не могу думать. Я злюсь на себя за это, потому что знаю, что ты опасен. Знаю, что ты сделал мне больно. Знаю, что должен быть врагом. Но когда ты смотришь на меня так, как сейчас… я забываю все.

— Как я сейчас смотрю?

— Как будто я — единственный человек в мире.

Я шагнул ближе. Совсем близко. Между нами оставалось несколько сантиметров.

— Алиса, — сказал я тихо. — Я не знаю, что со мной происходит. Я никогда такого не чувствовал. Ты пугаешь меня. Сильнее, чем я тебя.

— Я пугаю тебя?

— Ты делаешь меня живым. А я не умею быть живым. Я умею только играть.

— Не играй со мной, — прошептала она.

— Не буду.

Я поднял руку и коснулся ее лица. Щека была прохладной, мягкой, невероятно нежной. Она закрыла глаза и чуть повернула голову, прижимаясь к моей ладони.

— Гордей, — выдохнула она.

Я наклонился.

Медленно. Очень медленно. Давая ей возможность отстраниться, если захочет.

Она не отстранилась.

Наши губы встретились.

И мир взорвался.

Я целовал много девушек. Красивых, опытных, страстных. Но такого не было никогда. Ее губы были мягкими, теплыми, чуть солеными от слез, которые, кажется, текли по ее щекам. Она целовалась неумело, робко, но в этом было столько искренности, что у меня внутри все переворачивалось.

Я обнял ее, прижал к себе, боясь раздавить и боясь отпустить. Она ответила — сначала несмело, потом смелее, обвивая руками мою шею.