Читаем Простить Северова онлайн бесплатно
Потом пришла мысль: мама. Что скажет мама? Она и так с ума сходила от того видео. А теперь это. Ее дочь, которой она гордилась, которой говорила «ты уедешь в Москву и станешь человеком» — беременна от мажора, который сделал из нее посмешище.
Потом: университет. Что скажут в университете? Еще один повод для травли. «Залетела от Северова» — новый хештег. Новые комментарии. Новая грязь.
Потом: ребенок. Его ребенок. Маленький человечек, который будет наполовину им. Который будет похож на него. Который будет напоминать мне каждую минуту о том, что произошло.
— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет…
Я закрыла лицо руками. И тут меня прорвало.
Я не плакала — я выла. Звук вырывался из груди сам, против моей воли. Я сидела на полу туалета, сжимая в руках три теста с двумя полосками, и выла в голос, зажимая рот рукой, чтобы никто не услышал.
— За что? — шептала я между всхлипами. — Господи, за что? Что я тебе сделала? Почему ты меня наказываешь?
Ответа не было.
Только холодный кафель, тусклый свет и три полоски, которые разделили мою жизнь на до и после.
Я не знаю, сколько я так просидела. Может, пять минут, может, час. Время исчезло.
В дверь постучали.
— Алиса? Ты там? — голос Ленки. — Я вернулась. У тебя все нормально?
Я не могла ответить. Голос не слушался.
— Алиса? — Ленка постучала сильнее. — Открой, пожалуйста. Ты меня пугаешь.
Я встала. Ноги не слушались. Открыла дверь.
Ленка стояла с пакетами в руках и смотрела на меня. Увидела мое лицо — красное, опухшее, мокрое от слез. Увидела тесты в моих руках.
Пакеты упали на пол. Продукты рассыпались.
— Алиса… — выдохнула она.
Я протянула ей тесты. Она взяла, посмотрела.
— Охренеть, — прошептала она. — Охренеть.
Я молчала.
— Это точно? — спросила она. — Может, ошибка?
— Три штуки, — мой голос звучал глухо, будто издалека. — Три положительных.
Ленка села на кровать. Я села рядом.
Мы молчали долго. Очень долго.
— Что будешь делать? — спросила Ленка наконец.
— Не знаю, — ответила я. — Совсем не знаю.
— Врачу показаться надо. Подтвердить. И там уже…
— Лен, — перебила я. — Я не могу. Не могу думать об этом. Вообще ни о чем не могу.
— Понимаю.
Она обняла меня. Крепко, как в детстве, когда я падала с велосипеда и разбивала коленки. Тогда мама обнимала так же — крепко, надежно, защищая от всего мира.
Я уткнулась ей в плечо и зарыдала снова.
Ленка гладила меня по голове и молчала. Она не говорила «все будет хорошо», потому что мы обе знали: не факт. Она не говорила «ты справишься», потому что это слишком банально. Она просто была рядом.
А это было единственное, что мне было нужно.
Ночь
Ленка уснула. Я сидела на подоконнике и смотрела на огни Москвы.
За этими окнами — люди. Они живут, любят, смеются. У них есть будущее. А у меня?
Я положила руку на живот. Плоский, как всегда. Ничего не чувствуется. Но внутри уже кто-то есть. Маленький. Беспомощный. Который не просил, чтобы его зачали в такой грязи.
Ребенок мажора, который меня уничтожил.
Я не помню, как вышла из комнаты.
Я тихо оделась, выскользнула в коридор и пошла наверх.
Наверх — это на крышу.
В нашей общаге был пожарный выход на последнем этаже. Студенты иногда тайком пробирались туда, чтобы курить или смотреть на звезды. Никто не знал, что я тоже туда ходила. В хорошие дни, когда мне было одиноко, я поднималась сюда и смотрела на Москву.
Сегодня Москва была равнодушна.
Морозный ветер бил в лицо, развевал волосы. Я подошла к самому краю, туда, где низкое ограждение почти не защищало. Внизу — темнота, огни редких машин, чья-то жизнь.
Я смотрела вниз и чувствовала странное спокойствие.
Всего один шаг.
Один маленький шаг — и вся эта боль закончится. Не будет больше шепотков за спиной, грязных комментариев, не будет его равнодушного лица, не будет этой пустоты внутри. Не будет ребенка, который напоминает о предательстве.
Я сделала шаг ближе к краю.
Ветер усилился, чуть не сбивая с ног. Я покачнулась и замерла.
— Всего один шаг, — прошептала я. — И все.
Внизу было темно и далеко. Страшно? Наверное. Но страх уже поселился внутри, ел меня изо дня в день. Этот страх был хуже, чем высота.
Я закрыла глаза.
— Прости, мам, — прошептала я. — Прости, что не оправдала. Прости, что родилась такой дурой.
Я сделала еще полшага. Носок кроссовка уже свисал с края.
И тут зазвонил телефон.
Я вздрогнула. Открыла глаза. Достала телефон из кармана.
На экране высветилось имя, которое я ненавидела больше всего на свете.
ГОРДЕЙ
Я смотрела на эти буквы и не верила своим глазам. Он? Сейчас? Зачем?
Телефон вибрировал в руке, разрывая ночную тишину. Я хотела сбросить. Хотела выбросить телефон в темноту. Но пальцы сами нажали на зеленую кнопку.
— Что тебе надо? — мой голос был чужим, хриплым, мертвым.
Тишина на том конце. Потом его голос — тоже чужой, незнакомый:
— Алиса… ты где?
Я горько усмехнулась.
— А тебе не все равно, Северов? Игру решил продолжить? Новое видео снять? «Как провинция с крыши прыгает»?
— Алиса, не надо, — в его голосе было что-то, чего я никогда не слышала. Что-то похожее на страх. — Пожалуйста, скажи, где ты.
