Читаем Простить Северова онлайн бесплатно
— Пап, а где она? — спросил Гордей, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Она вернётся?
— Нет. И забудь. Ты мужик. Мужики не плачут.
Отец развернулся и вышел. А Гордей остался сидеть на полу.
В тот вечер он научился главному: если ты нужен кому-то — это не навсегда. Если тебя любят — это может кончиться в любой момент. И лучше не привязываться, не верить, не открываться.
Мужики не плачут.
Мужики не любят.
Мужики просто живут дальше.
Годы спустя. Попытки узнать.
Он пытался искать мать. Несколько раз. В восемнадцать, когда получил паспорт. В двадцать, когда отец дал ему доступ к деньгам и связям.
Он нанял детектива. Тот нашёл её через месяц.
Она жила в другом городе, с другим мужчиной. У неё была новая семья — муж, двое маленьких детей. Девочка и мальчик. Ей было плевать на сына и дочь, которого она бросила.
Гордей приехал к её дому. Стоял под окнами, смотрел на свет в кухне. Видел силуэты — она, он, дети. Смеялись, ужинали, жили.
А он стоял на улице, как чужой.
Он не позвонил в дверь. Не стал ломать им жизнь. Просто развернулся и ушёл.
С тех пор он никому не верил. Ни одной девушке, ни одному другу до конца, ни даже себе. Потому что если мать может бросить — кто угодно может.
Любовь — это слабость. Любовь — это боль. Любовь — это то, что делает тебя уязвимым.
Он поклялся себе, что никогда не полюбит.
Я сидел на полу и смотрел в одну точку. Перед глазами стояли два лица — матери тогда, много лет назад, и Алисы сегодня на крыше.
Две женщины. Одна ушла сама, не объяснив. Другую я вытолкнул сам.
— Чудовище, — прошептал я вслух. — Я стал чудовищем.
Я вспомнил свои слова: «Я люблю тебя». Сказал Алисе. Впервые в жизни сказал кому-то эти слова искренне.
И понял, что это правда.
Я люблю её. Ту самую провинциалку, которую хотел сломать. Ту, которая заставила меня чувствовать. Ту, ради которой я готов умереть.
Мать ушла — и я научился не верить.
Алиса чуть не ушла — и я научился любить.
Парадокс. Жестокий, страшный, но — мой.
Я достал телефон. Нашёл её номер. Просто смотрел на него, не решаясь нажать.
— Прости меня, Алиса, — прошептал я. — За всё. За маму, за себя, за ту боль, которую причинил. Просто живи. Пожалуйста, живи.
Я не знал, что через несколько часов она снова окажется на краю. И что мне выпадет шанс всё исправить.
По матери. По себе. По Алисе. По той любви, которую я так долго отрицал.
Утро. Разговор с отцом.
На следующий день я пришёл к отцу. Впервые за долгое время — сам, без вызова.
— Пап, — сказал я. — Надо поговорить.
Он поднял глаза от бумаг.
— О чём?
— О маме.
Он замер. Лицо стало каменным.
— Зачем?
— Я должен понять. Почему она ушла. И почему ты никогда не говорил об этом.
Отец молчал долго. Потом отложил ручку.
— Думаешь, легко было? — спросил он глухо. — Думаешь, я не пытался? Она сказала, что не любит. Что я слишком много работаю. Что вы ей мешаете. — Он сжал кулаки. — Что дети — это не её.
— А ты?
— А я остался. С тобой. И с Верой, которая тогда ещё маленькая была. И делал всё, чтобы вы не чувствовали себя брошенными.
— Не получилось, — тихо сказал я.
— Знаю. — Отец посмотрел на меня. — Я многое делал не так. Не говорил, не объяснял, думал, что вы сами справитесь. А вы… ты вырос, и я тебя потерял.
— Не потерял, — ответил я. — Я здесь.
Отец встал, подошёл, положил руку мне на плечо.
— Я рад, сынок. И знаешь что?
— Что?
— Та девушка. Алиса. Она не мать. Она другая. Не уйдёт, если ты её не прогонишь.
— Я её уже прогнал.
— Значит, верни. — Отец усмехнулся. — Ты же Северов. Мы, Северовы, просто так не сдаёмся.
Впервые за долгое время я улыбнулся.
— Спасибо, пап.
— Иди. И делай всё, чтобы её вернуть.
Глава 19 Гордей. Осознание
Гордей. После Питера я думал, что победа будет сладкой.
Я выиграл спор. Провинция была моей — полностью, без остатка. Я получил то, что хотел. Видео разошлось по сети, пацаны восхищались, Карина ревновала, все было как надо.
Почему же мне было так хреново?
Первые дни я пытался убедить себя, что это нормально. Что после любой игры бывает опустошение. Что просто нужно найти новое развлечение.
Но новое развлечение не искалось.
Я ходил в универ, видел ее издалека и отворачивался. Не мог смотреть. В ее глазах была такая боль, что у меня внутри все переворачивалось.
А она шла с гордо поднятой головой. Сквозь шепотки, смешки, оскорбления. Шла, будто ничего не случилось.
И от этого становилось еще хуже.
Я сидел с Марком и Кириллом, пил кофе и делал вид, что слушаю их трепотню. Краем глаза я видел, как она вошла в столовую. Худая, бледная, с темными кругами под глазами. Взяла поднос, налила суп, хотела сесть за свободный столик.
Через минуту к ней подошла девушка-разносчица. Я не слышал, что она сказала, но Алиса встала и пошла к другому столику. Потом к третьему. Потом просто выбросила поднос в мусорку и ушла.
Я сжал вилку так, что она погнулась.
— Чего ты на нее смотришь? — лениво спросил Марк. — Наигрался уже, забудь.
— Заткнись, — тихо сказал я.
— Ого, какие мы нервные, — усмехнулся Марк. — Слушай, может, тебе новую девку найти? Провинций в Москве много, новую заведешь.
— Я сказал, заткнись.
