Читаем Простить Северова онлайн бесплатно

— Поздравляю, — искренне сказал Гордей. — Если что — с организацией помогу.

Ленка удивлённо подняла бровь.

— Ты? Поможешь?

— А что такого? — он пожал плечами. — У нас ресурсы есть. А ты для Алисы много сделала. Значит, и для меня тоже.

— Ничего себе, — протянула Ленка. — Северов, ты меня пугаешь. Ты прямо человеком стал.

— Стараюсь, — усмехнулся он.

Я смотрела на них и чувствовала тепло в груди. Два моих самых близких человека (ну, почти) нашли общий язык.

После ужина Гордей ушёл к Мише — укладывать. Я слышала, как он напевал ту самую колыбельную.

— Алиса, — сказала Ленка. — Ты только посмотри. Он поёт.

— Знаю. Каждую ночь.

— А он… правда любит?

— Говорит, что да. И я… я начинаю верить.

Ленка вздохнула.

— Ладно. Я завтра уезжаю. Но если что — звони. Я прилечу.

— Спасибо, Лен. Ты лучшая.

— Знаю, — улыбнулась она. — Ну, пойду я. Дима ждёт в хостеле. Вызываю такси.

Я лежала в кровати, смотрела в потолок. Он лёг рядом.

— Всё хорошо? — спросил он.

— Да. Ленка сказала, что ты изменился.

— А ты что думаешь?

Я повернулась к нему.

— Думаю, что да. И это… это приятно.

Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что веришь. Понемногу.

Я прижалась к нему.

— Спокойной ночи, Гордей.

— Спокойной ночи, жена.

Мы уснули. Вдвоём. В тепле. В надежде.

Глава 38 Первая близость

Алиса. Месяц спустя. Конец октября.

За окном лил дождь. Октябрь в этом году выдался холодным и сырым, но в доме было тепло и уютно. Миша спал в своей кроватке, наевшись и довольно посасывая во сне пустышку.

Я сидела в кресле с книгой, но не читала. Смотрела на огонь в камине и думала.

Месяц мы жили вместе. Месяц Гордей спал рядом, обнимал меня по ночам, но не настаивал ни на чём. Он ждал. Терпеливо, молчаливо, но ждал.

И я чувствовала, как тает последний лёд.

Он вошёл в комнату тихо, чтобы не разбудить Мишу. В домашних штанах и футболке, с мокрыми после душа волосами. Подошёл к кроватке, поправил одеяльце, постоял, глядя на сына.

— Красивый, — сказал он тихо. — Вылитый ты.

— Ты так каждый вечер говоришь, — улыбнулась я.

— Потому что это правда.

Он подошёл ко мне, сел на подлокотник кресла. Я чувствовала его тепло, запах геля для душа — свежий, чистый, родной уже.

— Алис, — сказал он негромко. — Я хочу поговорить.

— Я слушаю.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Я знаю, что ты боишься. Знаю, что тебе нужно время. И я готов ждать. Сколько угодно. — Он взял меня за руку. — Но я больше не могу притворяться, что мне достаточно просто лежать рядом. Я хочу тебя. Всю. Не только как мать моего сына, не только как жену по документам. А как женщину.

Я замерла. Сердце забилось чаще.

— Гордей…

— Я не тороплю, — быстро сказал он. — Я просто говорю, что чувствую. Если ты не готова — я отступлю. Буду ждать ещё месяц, два, год. Но если ты хоть немного готова… дай мне знак.

Он смотрел на меня. В его глазах не было привычной наглости — только надежда и страх. Он боялся моего отказа. Боялся, что я снова закроюсь.

Я молчала. Думала.

Вспоминала тот ужас в Питере. Его холодные глаза утром. Свою боль на крыше. А потом — его слёзы по телефону. Его руки, когда он держал Мишу впервые. Его терпение все эти ночи рядом.

— Гордей, — сказала я тихо. — Я не знаю, готова ли. Но я знаю, что хочу попробовать.

Он выдохнул. Так громко, будто держал воздух все эти минуты.

— Только если ты сама захочешь, — сказал он хрипло. — Если в любой момент скажешь «нет» — я остановлюсь. Обещаю.

— Я знаю.

Он встал, протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его.

— Пойдём, — сказал он.

Я встала. Мы подошли к кровати. Он сел, потянул меня за собой. Я оказалась у него на коленях, лицом к лицу.

— Красивая, — прошептал он, глядя в глаза. — Самая красивая.

— Врёшь.

— Никогда не врал тебе. Только один раз. И пожалел об этом на всю жизнь.

Я коснулась его щеки. Он прикрыл глаза, прижался к моей ладони.

— Я люблю тебя, Алиса, — сказал он. — Очень. Если бы ты знала, как сильно.

— Покажи, — прошептала я.

Он поцеловал меня. Медленно, осторожно, будто впервые. Будто я была хрустальной и могла разбиться.

Я ответила. И в этот раз не было страха. Было только тепло и желание быть рядом. Быть его.

Потом был долгий вечер. Свечи, которые он зажёг (когда успел?). Тихая музыка. Его руки — осторожные, нежные, спрашивающие разрешения на каждое движение. Его шёпот: «Всё хорошо? Только честно. Если больно или страшно — скажи».

Я не говорила. Потому что не было больно. Не было страшно. Было правильно. Так правильно, как не было никогда.

Даже в тот первый раз в Питере — тогда было доверие, но была и ложь. А сейчас — только правда. Только мы. Только любовь, которую мы оба так долго искали.

После

Мы лежали в темноте, и я чувствовала его дыхание на своей щеке. Он гладил меня по волосам, молчал.

— Прости меня, Алиса, — прошептал он. — За всё. За Питер, за видео, за крышу, за шантаж. Если бы я мог вернуть время…

— Перестань, — перебила я. — Не надо. Всё, что было — привело нас сюда. Если бы не тот ужас — мы бы не стали теми, кто мы сейчас.

— Ты слишком добрая.

— Я просто люблю тебя, — сказала я. И сама удивилась этим словам.

Он замер.

— Что?