Читаем Простить Северова онлайн бесплатно

— Я знаю, — улыбнулся он. — Поправляйся. И возвращайся. Мы тебя ждем.

Поезд подошел. Мама забралась в вагон первой, пошла искать места. Я стояла на перроне и смотрела на Ленку, на Диму, на этот город, который дал мне так много и так много отнял.

— Садись, доченька, — крикнула мама из окна. — Поехали.

Я обняла Ленку в последний раз.

Я забралась в вагон. Поезд тронулся.

Я смотрела в окно на удаляющуюся платформу, на Ленку и Диму, которые махали руками, на серое московское небо.

И вдруг я увидела ЕГО.

Вдалеке, у столба, стояла черная машина. Рядом с ней — фигура. Высокий парень в темном пальто. Он не подходил, не махал, просто стоял и смотрел вслед поезду.

Гордей.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— Алиса? — мама тронула меня за плечо. — Ты чего?

— Ничего, мам. Показалось.

Я отвернулась от окна.

Поезд уносил меня прочь от Москвы, прочь от боли, прочь от него.

На перроне.

Гордей стоял у машины и смотрел вслед уходящему поезду.

— Уехала, — сказал подошедший Марк. — Чего ж ты не подошел?

— Не имею права, — тихо ответил Гордей.

— Она бы тебя послала.

— Знаю.

— Северов, — Марк положил руку ему на плечо. — Ты чего задумал?

— Не знаю, Марк. Правда не знаю. Но чувствую, что это не конец.

Они стояли на пустеющем перроне, глядя на рельсы, уходящие вдаль.

Поезд скрылся за поворотом.

Но история не закончилась.

Она только начиналась.

Глава 23 Девять месяцев спустя

Алиса. Родной город. Сентябрь

Я сидела на крыльце нашего дома и смотрела, как заходит солнце.

В руках у меня была кружка с чаем — мама всегда говорила, что кормящим матерям нужно много пить. А я была кормящей матерью. Уже месяц.

Маленький комочек, который сейчас спал в кроватке под присмотром бабушки, перевернул всю мою жизнь.

Я назвала его Мишей. Просто Миша, отчество дала своего папы. Без намёков на прошлое.

Миша родился в августе. Три килограмма двести, пятьдесят два сантиметра — богатырь, как сказала акушерка. Роды были тяжёлыми, я чуть не потеряла сознание от боли, но когда мне положили на грудь этот тёплый кричащий комочек — я забыла всё. Всю боль, весь страх, всего Гордея.

Только Миша. Только мы вдвоём.

На крыльцо вышел папа.

— Не замерзла? — спросил он, садясь рядом на лавку.

— Нормально, пап. Тепло.

Он кивнул и закурил. Папа курил редко — только когда нервничал. Я заметила это еще в детстве.

— Мать сказала, ты сегодня опять мало ела, — сказал он, глядя куда-то вдаль.

— Не хочется.

— Надо есть, дочка. Тебе силы нужны. Вон, Мишку кормишь.

Я улыбнулась.

— Ты как будто знаешь, пап.

— А я и знаю, — он затянулся. — Я хоть и молчу чаще, но всё вижу. Всё понимаю.

Мы помолчали. Где-то вдалеке лаяли собаки, пахло свежескошенной травой. Обычный вечер в обычном городке.

— Пап, — сказала я тихо. — Ты меня простил?

Он повернулся и посмотрел на меня. В его глазах была такая теплота, что у меня защипало в носу.

— За что, глупая?

— За то, что подвела вас. За то, что уехала в Москву и вернулась… такой. С животом. С позором.

— Алиса, — папа взял меня за руку. Рука у него была большая, мозолистая, рабочая. — Ты наша дочь. Мы с матерью тебя растили, в школу водили, в институт собирали. Не для того, чтобы ты перед нами отчитывалась. А для того, чтобы ты была счастлива.

— Я не счастлива, пап.

— Знаю. — Он вздохнул. — Но это пройдет. Всё проходит. И это пройдет.

— А если не пройдет?

— Пройдет, — уверенно сказал он. — Ты сильная. В меня. Я в твои годы тоже ошибки делал. Думал, жизнь кончена. А она вон, — он кивнул на дом, — мать твоя рядом, ты выросла, внук теперь. Жизнь, она длинная, дочка. И в ней всего навалом.

Я смотрела на него и чувствовала, как ком в горле тает.

— Пап, а ты не жалеешь, что женился на маме? Что я родилась?

Он усмехнулся.

— Глупый вопрос. Конечно не жалею. Вы — всё, что у меня есть. Дом, работа — это всё ерунда. Главное — вы.

— Я тебя люблю, пап.

— И я тебя, дочка. — Он обнял меня за плечи одной рукой. — И знаешь что?

— Что?

— Тот парень… Гордей этот. Он дурак, конечно. Но если он за все это время, не нашел себе другую, если приезжал сюда, под окнами стоял — значит, не всё потеряно.

— Пап, он меня уничтожил.

— Знаю. Я про него всё знаю. Мать рассказала. И если бы он сейчас здесь появился — я бы ему в морду дал. Честно. — Он сжал кулак. — Но одно дело — дать в морду. А другое — не дать человеку шанс исправиться.

— Ты считаешь, он заслуживает шанс?

— Не знаю, дочка. Это тебе решать. Я только знаю, что ты моя дочь. И что бы ты ни решила — я за тебя горой.

Я прижалась к нему. К его плечу, пахнущему табаком и деревом. Такому родному, такому надежному.

— Спасибо, пап.

— За что?

— Что ты у меня есть.

Он погладил меня по голове.

— Всегда, дочка. Всегда.

Мы сидели на крыльце, смотрели на закат и молчали. И это молчание было лучше любых слов.

Дом.

Наш дом был маленьким, старым, но уютным. Две комнаты, кухня, веранда. Папа построил его своими руками, когда они с мамой поженились. Здесь я выросла, здесь научилась ходить, говорить, читать. Сюда я вернулась, чтобы начать всё заново.

В комнате горел ночник. Мама сидела в кресле-качалке и держала на руках Мишу. Он спал, смешно надув губки.