Читаем Простить Северова онлайн бесплатно
— На крыше, — ответила я. — Стою на краю. Смотрю вниз. Доволен? Хороший контент будет? «Мажор довел провинциалку до самоубийства»?
— НЕТ! — закричал он так, что я отшатнулась. — Алиса, нет! Не смей! Пожалуйста, не смей!
Я замерла. В его голосе был лютый страх Гордей Северов, король мажоров, циничный придурок, который уничтожил меня — он боялся.
— Алиса, умоляю, отойди от края, — голос срывался. — Пожалуйста. Я все отдам. Все, что хочешь. Только не делай этого.
— Зачем тебе? — спросила я тихо. — Чтобы совесть не мучила? Так поздно, Гордей. Совесть должна была проснуться раньше. До того, как ты выложил видео. До того, как уничтожил меня за грязную рубашку.
— Я знаю, — он всхлипнул. — Я знаю, что я тварь. Я знаю, что нет мне прощения. Но ты… ты не должна страдать из-за меня. Пожалуйста, Алиса.
— Слишком поздно, — прошептала я.
— Нет! — закричал он. — Не поздно! Ты жива, ты здесь, ты говоришь со мной. Это уже не поздно. Алиса, прошу тебя… ради себя. Ради Ленки. Ради мамы. Ради того, кто внутри тебя.
Я вздрогнула.
— Откуда ты знаешь про…
— Я все знаю, — перебил он. — Мои люди видели тебя в аптеке. И я знаю, что это мой ребенок. И я знаю, что я сделал. И я знаю, что нет мне прощения. Но этот ребенок… он не виноват. Он не заслуживает.
— А заслуживает вырасти с таким отцом? — горько спросила я.
— Нет, — тихо ответил он. — Не заслуживает. Я не буду лезть в вашу жизнь, если ты не захочешь. Я дам денег, сколько скажешь, и исчезну. Только живи. Пожалуйста, живи.
Я молчала. Ветер дул в спину, но уже не толкал, а будто удерживал.
— Алиса, — его голос дрожал. — Я понимаю, что я чудовище. Я понимаю, что нет таких слов, которыми можно загладить вину. Но если ты сейчас уйдешь… я никогда себе этого не прощу. И я буду видеть твое лицо каждую ночь до самой смерти.
— А ты думаешь, я прощу? — прошептала я. — Ты думаешь, я забуду, что ты со мной сделал?
— Нет, — ответил он. — Не думаю. И не проси. Просто… просто живи. Назло мне. Назло всем, кто травил тебя. Назло этой жизни, которая решила тебя сломать. Живи и будь счастлива. Ты заслуживаешь счастья. Даже если я не заслуживаю ничего.
Я закрыла глаза. Слезы текли по щекам.
— Гордей, — сказала я тихо.
— Да?
— Почему ты позвонил? Правда?
Он молчал долго. Очень долго.
— Потому что я люблю тебя, — сказал он наконец. Голос был тихий, сломленный. — Я сам не знал этого до сегодняшнего дня. Думал, что играю, что развлекаюсь. А когда узнал, что ты беременна… когда представил, что тебя может не стать… я понял. Я идиот, я тварь, я заслуживаю смерти. Но я люблю тебя. И это правда. Единственная правда в моей жизни.
Я стояла на краю крыши, слушала его слова и чувствовала, как внутри что-то переворачивается.
— Ты врешь, — прошептала я.
— Нет. Впервые в жизни не вру. И если ты сейчас уйдешь — я тоже уйду. Следом. Потому что жить с этим грузом я не смогу.
Я вздрогнула.
Мы молчали. Ветер стих. Стало тихо-тихо.
Я посмотрела вниз. Темнота все еще манила. Но теперь рядом с ней был его голос. Голос врага. Голос человека, который меня уничтожил. И этот голос держал крепче, чем любые руки.
Я сделала шаг назад.
Потом еще один.
— Гордей?
— Да?
— Не звони мне больше. Никогда.
— Хорошо, — тихо ответил он. — Если ты этого хочешь.
— Хочу.
— Тогда… прощай, Алиса.
— Прощай, Гордей.
Я сбросила вызов и убрала телефон.
Стояла на крыше, смотрела на огни Москвы и чувствовала, как внутри бьется жизнь. Моя жизнь. И еще одна, маленькая, которая пока ничего не знает об этом мире.
Я развернулась и пошла к двери.
Внизу меня ждало завтра.
Глава 18 Гордей. Осознание
Я не мог уснуть.
Ворочался, смотрел в потолок, снова ворочался. Перед глазами стояла она — Алиса на краю крыши, её голос в трубке, мёртвый, пустой. И мои собственные слова, которые я никогда никому не говорил: «Я люблю тебя».
Люблю.
Я произнёс это вслух. Впервые в жизни.
Даже матери я этого не говорил. Потому что матери не было рядом, когда мне это было нужно.
Я сел на кровати, обхватил голову руками. Воспоминания нахлынули внезапно, как холодная волна.
Десять лет назад. Гордею четырнадцать.
Он вернулся из школы раньше обычного — уроки отменили из-за болезни учительницы. Дома было тихо. Слишком тихо для субботнего дня.
— Мам? — позвал он, скидывая рюкзак в прихожей.
Никто не ответил.
Он прошёл в гостиную. Пусто. На кухню — пусто. В спальню родителей — дверь открыта, внутри никого.
На кровати лежал конверт. С его именем.
Гордей тогда ещё не знал, что конверты с именем на кровати — это не к добру. Он открыл дрожащими руками.
«Сынок, прости. Я больше не могу. Я ухожу. Ты ничего не понимаешь, ты ещё маленький. Когда вырастешь — может, простишь. А может, и нет. Я тебя люблю. Мама».
Ни объяснений. Ни причины. Ни адреса, куда она ушла. Ни номера телефона, по которому можно позвонить и спросить: «Мам, ты где? Мам, почему?»
Он прочитал записку раз пять. Потом десять. Потом сел на пол и просидел так до вечера, пока отец не вернулся с работы.
Виктор Петрович зашёл в комнату, увидел сына, увидел конверт. Молча вынул записку, прочитал. Молча скомкал.
— Забудь, — сказал он жёстко. — Её больше нет.
