Читаем Осада онлайн бесплатно
«Ну… выбирайте же сами, дя Михай!» А он стоит, прислонившись к загородке и не смеет сказать, что он хотел бы взять вон ту розовую, йоркширской породы, или как там ее называют; другой такой свиньи нет ни у кого в округе, только у их барина. Михай боялся, что хозяин сочтет это слишком большой ценой за его скромную работу возчика. «Как бы далеко ты ни ездил, как бы ни старался, это уж чересчур…» Правда, управляющий сам предложил ему вместо денег взять свинью. «Хотите свиноматку иметь, дя Михай?» С этого он тогда, собственно, и начал свой разговор. А Михай все стоял, не решаясь рта раскрыть. Тогда управляющий сказал: «Если вы не можете решить, тогда я вам сам выберу. Вот она…» — и показал на совсем другую свинью, которая тоже была йоркширской породы. «Забирайте и владейте ею, я вам доверяю, как и всегда…»
«Наверняка теперь мне и эту свинью припомнят…»
В этот момент на площади снова стало светло как днем от каких-то странных вспышек, которые на миг отвлекли Михая от его невеселых батрацких раздумий, но только на секунду, не больше.
А затем Михай снова задумался над тем, что барин наверняка сдерет с него и за ту свинью. Правда, ездку он тогда совершил как положено. Все привез в целости и сохранности, а господин Лёринц приказал поклажу в дом не переносить, а сложить в хлеву, откуда он, Михай, всегда может принести в дом столько продуктов, сколько ему прикажут. А вот вчера барин почему-то распорядился все перенести в дом и самому в нем остаться. «Лошадь может постоять и во дворе, да и повозка пусть стоит перед домом, а то противник здорово нас обстреливает. Вряд ли стоит испытывать судьбу каждый день и носить продукты в дом черт знает откуда, да и ходить кормить лошадь на конюшню не ближний свет. Того и гляди, русские неожиданно нагрянут…» Барин так и сказал.
«Барин все посчитает… Небось ничего не забудет…»
Ох, и много же нужно будет сыновьям Михая отрабатывать за отца. Старик пожалел, что их сейчас нет с ним рядом, что он не сможет сказать им, чтобы они, упаси боже, не ругали бы барина после его, Михая, смерти. Значит, такова господня воля. А как хорошо было бы все это сказать им лично. Сразу бы на душе полегчало. Барин — добрый человек, который всегда что-нибудь да давал им. Выросли они все на господской земле; здесь жили их отец и дед. И они получали все, что им нужно было: если им нужна была пшеничка — им давали пшеницу; если сало — давали сало; одежонку тоже получали такую, что и коже доброй не уступит. Барин всегда их всем снабжал, а уж ему-то, Михаю, тем более жаловаться не приходится. Вот и намедни, когда он вернулся из поездки, его пригласили в барский дом. Каждый раз, когда господа вставали из-за стола после очередной трапезы: господин Лёринц, его уважаемая супруга Эстер, барышни Эмезе и Клара, — к этому же столу приглашали и Михая, ставили перед ним такие же тарелки, из которых только что ели сами господа, и давали почти такую же еду, может, не так красиво украшенную, но похожую, не обращая внимания на его протесты, что, мол, он не сядет за господский стол. И ему, Михаю, подавали словно господину, а сам Лёринц еще говорил: «Ешьте, Михай, ешьте спокойно, не стесняйтесь…» Добрый человек барин, ничего не скажешь, да и управляющий тоже. Михай им обоим служил честно, и они, возможно, простят ему сегодняшнюю провинность.
Сердце Михая больно сжалось.
Затем перед его мысленным взором снова возникла розовая свиноматка. Когда Михай провел рукой по спине свиньи, ему показалось, что на спине у нее не колючая щетина, а шелковистая шерсть, приятнее заячьего меха. Сразу чувствуется, что господская свинья! Такую во сне и то не всегда увидишь, а не то чтобы иметь у себя в хлеву. Что и говорить, барская свинья! В три-четыре года один раз Михай Киш забивал свинью, обычно простую свинью, вернее говоря, кабанчика, а чаще никак не приходилось. А вообще-то в имении ежегодно закалывали свиней, под Новый год, например, барин всегда колол здорового, хорошо откормленного кабана, от которого хоть и немного, но кое-что перепадало и дворовой челяди, так сказать, давали попробовать и им свежатинки, а после этого как барина добрым словом не вспомнить.
А эта розовая свинка, она даже хрюкала не как обычные свиньи, а как-то по-особому, изнеженно так. «Нужно будет оставить ее на расплод…» — мысленно планировал Михай, решив удивить сыновей, когда они вернутся с фронта, малыми поросятами. Пусть поломают голову, как ему удалось достать такую хрюшку, пока их дома не было.
«Не о том я сейчас думаю…» — решил вдруг Михай и, чтобы хоть как-то загладить свою вину перед барином, начал чуть слышно молиться:
— Господи, прости меня, грешного…
Живот сильно болел. Михай даже тихонько застонал.
