Читаем Осада онлайн бесплатно
Хозяйка дотронулась до руки девушки, которая вся дрожала как осиновый листочек. Почувствовав участливое прикосновение хозяйки, девушка уткнулась лицом ей в плечо и тихо заплакала.
«Хорошо же я выгляжу», — подумала добрая женщина и, освободившись от объятий девушки, нарочито строгим голосом сказала вслух:
— Устроила мне здесь представление, паршивка! Высморкай лучше нос да глаза вытри… И куда я положила эту паршивую пряжу… совсем памяти лишилась…
— Здесь она, в ящике под столом! — крикнул хозяйке из кухни Гаал. — Вы ее всегда сюда кладете…
«Нашелся мне тоже умник! — Вонецне шмыгнула носом. — Устроили мне спектакль… два глупых сопляка… один другого глупее…» И она вышла из комнаты.
Спустя несколько минут вслед за ней вышла в кухню и Катица с покрасневшими от слез глазами.
Вонецне сунула ей в руки спицы и сказала:
— Вяжи-ка лучше рукава, а я за спинку примусь, а то я терпеть не могу рукава вязать… Вильмош, принеси-ка нам плащ. — И она кивком головы показала на вешалку, на которой висел плащ Андраша.
Сам Андраш заявился домой часа через полтора, и притом в самом радужном настроении.
— С Секулой я все уладил, — торжественно сообщил он. — Мы даже обменялись с ним фляжками: оказалось, что у него была своя фляжка… Я выпил из его, он из моей… так сказать, на брудершафт… У меня даже голова немного заболела, только никак не пойму, то ли от питья, то ли от болтовни… Я его попросил помочь нам поймать воришку, который таскает у нас картошку. Вот так-то…
Все это время Вонецне сидела молча, не спуская с Андраша глаз.
— Может, все до дна и не следовало бы выпивать, — продолжал Андраш с некоторым сожалением, — да уж остановиться никак нельзя было… Короче говоря, еще в «Доме верности» мне один нилашист посоветовал… а у меня и там дружки имеются… — Язык у Андраша явно заплетался от выпитого. — Мы сегодня после полудня там выпивали… Дорогая, не смотрите на меня так своими прекрасными глазами, а то я еще заплачу…
«Так мне и нужно…» — подумала Вонецне, а вслух попросила:
— Рассказывай суть!
— А суть в том и заключается, что она суть… — пробормотал Андраш, часто моргая глазами.
— И что же тебе посоветовал твой дружок?
— Ах, да… Вот он-то мне и посоветовал проткнуть картофелину в нескольких местах толстой иголкой, а в дырочку насыпать яда, каким крыс травят… Кто такой картошечки попробует, на стену полезет: у него так живот схватит, что… Только немножко нужно посыпать… — Андраш зашевелил рукой, словно он уже делал то, о чем говорил, — его так схватит…
— Это мы уже слышали. Дальше!
— А дальше ничего особенного. Того, у кого заболит живот, нужно прикончить… Сказать дружку, а они придут и заберут его…
Хозяйка отложила вязанье в сторону и встала:
— Пошли-ка лучше в убежище, а то в одиннадцать там отбой объявляют…
— Гарантирую, что мой друг Секула не станет объявлять сегодня никакого отбоя. — Андраш громко икнул и, глядя прямо перед собой в пустоту бессмысленным взглядом, начал было: — Я разговаривал, мамаша…
Вонецне с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Махнув рукой, она раздраженно произнесла:
— Завтра во всем разберемся. — Подойдя к плите, она дотронулась рукой до кастрюли, которая еще не успела остыть. Наложив в тарелку паприкаша, она протянула ее Катице со словами: — Отнесешь Тотне.
Когда все спустились в убежище, там царила тишина. Помещение освещалось тусклым светом масляной коптилки.
Вонецне остановилась перед соломенными матрацами, закрепленными за ней, и на миг задумалась над тем, как они будут спать, и тут же решила: «Парами… но валетом…» Окинув взглядом все убежище, она остановилась на чете адвоката, которая спала рядом. «Если господам можно… — пожала она плечами. — А, собственно, кому не нравится, тот может и не смотреть на нас».
— Ложитесь! — приказала она своим жильцам, показывая на матрацы.
Все улеглись. Через минуту Андраш уже спал, громко похрапывая.
«Так мне и надо…» — вздохнула Вонецне.
Масляная коптилка часто мигала, но все же горела.
Граф Антал Даниэль в ту ночь мало спал и потому, проснувшись, был явно не в духе. Смерив старого солдата оценивающим взглядом, он спросил:
— Вы боитесь?! Вы боитесь высунуться?!
Солдат стоял навытяжку около зенитки.
— Боюсь, — чистосердечно признался солдат, переступая с ноги на ногу. — Если бы мне было двадцать лет, тогда я, может, и не трусил бы, а мне уже под шестьдесят…
