Читаем Осада онлайн бесплатно
«А может, все же простят…» Тут почему-то он вспомнил о своих сыновьях. Жена родила Михаю шестерых детей: четырех сыновей и двух дочерей. Они так и рождались по очереди: сначала парнишки, а за ними две девчонки. Вторая дочка умерла при родах, унеся с собой в могилу и мать. Когда бабка-повитуха, принимавшая роды, начала молиться, проделывая над роженицей свои фокусы-мокусы, Михай сломя голову помчался за доктором, вернее говоря, это был врач-ветеринар, так как другого доктора в имении вообще не было. Однако и он ничем помочь не смог. С тех пор Михай остался без жены. Из шестерых детей выжили и выросли три сына и одна дочка. Всех троих парней с началом войны забрали в солдаты. Михай не знал ни того, где они служат, ни того, живы ли они сейчас вообще. Раньше они хоть изредка писали ему, присылая короткие открытки, которые он носил к управляющему, чтобы тот прочел ему, что в них сообщается.
Звездочку же Михаю дали почти четыре года назад, когда пришло известие о гибели старшего сына. На третий или четвертый день после этого известия Михая вызвал к себе управляющий имением.
— Я докладывал о вас барину, — начал управляющий, — сказал ему, что вы остались одни, что вы хороший работник и вам уже перевалило за шестьдесят. Барин распорядился выделить вам двухгодовалую лошадку, которой вы будете пользоваться до тех пор, пока не вернутся с войны ваши сыновья… Выберите себе сами лошадку и скажите мне, но только ухаживайте за ней как следует, а не то я вам покажу…
Михай Киш сразу понял, что все это значило: как в слуге барин в нем больше не нуждается. Так оно на самом деле и оказалось. Правда, из квартиры, которую Михай занимал, его сразу не выставили, более того, ему даже подыскали работу в имении, доверив возить на конной повозке различные грузы, куда приказывали. Вот он и возил, получая за свой труд ровно столько, сколько хватало на пропитание ему и Звездочке. Михай по-прежнему мог пользоваться барской конюшней, ему даже разрешали ночевать в ней.
Вскоре комнату Михая отдали другим людям. Тогда Киш пошел к управляющему и попросил замолвить за него словечко перед хозяином, чтобы тот разрешил ему построить крохотную избушку во дворе для челяди. Барин милостиво разрешил, более того, даже дал ему тесу на крышу и черепицы, так что хватило и на пристройку для Звездочки. От избушки Михая эту пристройку отделяла тонкая дощатая перегородка. Барин так раздобрился, что даже разрешил Михаю срубить несколько деревьев на лошадиные ясли.
— Вот и стала ты барской лошадью… — сказал Михай Звездочке, заводя ее в новое стойло. Сам он в своей избушке почти не жил, так как перешел спать к Звездочке в ее новое жилище.
Узнав об этом, управляющий покачал головой и как-то сказал: «Дом, я вижу, не для вас, дя Михай (вместо «дядя» или «дядюшка» он, дабы не утруждать себя очень, обычно произносил только первый слог). Вам конюшня нужна, а не дом, но вы и из дома конюшню сделаете…»
Михай молча слушал управляющего, а про себя думал о том, что общество лошади для него гораздо лучше человеческого и что даже с самим управляющим он вряд ли бы смог ужиться под одной крышей, как со своей Звездочкой, которая только что разговаривать не может, а так не только все понимает, но и даже умеет угадывать желания своего хозяина. Промолчал тогда Михай, так ничего и не сказав управляющему на его обидные слова.
Управляющий был по характеру человеком строгим, но в то же время и добрым, так как любил Михая за его пристрастие к работе, в которой тот, несмотря на свой возраст, не уступал и молодым. Его работу он никогда не проверял — ни в поле, ни на конюшне, да и вообще нигде.
«Где вы, дя Михай, что-то делаете — это все равно что я сам это сделал», — любил иногда говорить Кишу управляющий. Имением он управлял уже давно, так что Михай помнил его еще молодым, когда тот только что попал в имение. В ту пору Михай работал непосредственно под его руководством.
«А может, они меня с барином и простят…» — снова подумал Михай и, вздохнув, опять почувствовал, как ему в живот словно нож вонзили.
По-прежнему падал медленно снег, и снова где-то далеко била артиллерия.
«А ведь много придется платить… — про себя решил Михай, не зная точно ценности того, что он вез в повозке, и, не сумев представить это в цифрах, стал считать по-своему: — Года два придется отрабатывать… не меньше… да еще повозка… А Звездочка…»
Во рту у раненого собралась слюна, и он с болью сглотнул ее, затем облизал потрескавшиеся губы.
В этот момент с угрожающим свистом пронеслись над площадью красные и зеленые яркие полосы.
Потом воображение унесло Михая в свинарник, ему даже показалось, что он явственно видит перед собой розовую свинку и слышит голос управляющего:
