Читаем Осада онлайн бесплатно
«Ну, это даром ему не пройдет… — подумал Даниэль, ломая голову, как бы ему наказать Тобиаша. — На сей раз он это явно заслужил, да еще как! Пусть это и другим послужит в назидание: любой приказ должен выполняться немедленно, безо всяких размышлений и как можно скорее. Жаль только, что учить этому солдат мне придется на горьком опыте Тобиаша, а не на какой-нибудь ошибке или упущении, допущенном вот этим, например, старым солдатом или же кем-нибудь другим. Нужно будет так наказать его, — думал поручик, — чтобы не обидеть, так сказать, наказать только для вида. Ну, объявлю я ему подвешивание на один час, а приведение этого наказания в исполнение отсрочу, а когда этот день все же настанет, я просто прощу его…» Поручик нервно закусил губу. Для Тобиаша же это будет полезным уроком. Офицер даже начал было присматривать подходящее стропило, на котором можно было бы подвесить провинившегося денщика. И тут вдруг ему в голову пришла мысль, что его набранные на улице шалопаи и бандиты, называющиеся солдатами, вероятно, и подвесить-то человека как следует не смогут. «Ну, я сам потом… Я тебя так подвешу, каналья, что ты в штаны накладешь…»
В этот момент поручик обратил внимание на то, что стало заметно светать. Он посмотрел на часы и подумал, что из-за этого шалопая Тобиаша ему уже не удастся заскочить сегодня к Ливии, а ведь этот вол хорошо знает, что командир намеревался навестить барышню, более того, денщик давно должен был усвоить и расписание своего командира: как только начнет рассветать, на час-полтора заглядывать к барышне, так как позднее, когда совсем станет светло, этого уже не сделаешь; того и жди, что вот-вот прилетят первые самолеты противника, а уж потом они будут кружиться в небе весь божий день до самого вечера. Поручику же нужно до полного рассвета во что бы то ни стало вернуться на батарею, которую он никак не может оставить на своих разгильдяев. У него даже нет толкового калеки-унтера, который мог бы взять в руки этих бездельников. Тобиаш — единственный солдат, на которого он может опереться. Правда, и он, к сожалению, мало что понимает в стрельбе из орудия, но на него хоть можно положиться в другом.
«И хлеба он не принес… — Подумав о хлебе, поручик несколько смирился. — Возможно, Тобиаш как раз и побежал в пекарню…» Но тут же офицер снова начал сердиться: «Раз ему приказали достать хлеба, то делать это нужно вовремя. Для солдат он получает хлеб, когда пекарь начинает раздачу стоящим в очереди, но мне лично он обязан приносить его значительно раньше. Приказано до рассвета, значит, тогда и подавай!..»
Старый солдат тем временем подошел к зенитке и стал задумчиво смотреть куда-то вдаль.
Это еще больше разозлило поручика. «Сейчас он снова начнет бормотать свое, чем еще больше растревожит весь мой сброд. Ничего нового он, конечно, не скажет, затвердил свое: «Мне бы только на одну минуточку домой заглянуть… Скажу, что я здесь, и сразу же обратно…»
Когда старик в первый раз обратился к нему со своей просьбой, Граф Антал Даниэль лишь потому выслушал его до конца, что тот показал ему на дом под номером семнадцать…
Словом, это был тот самый дом, в котором жила и Ливия. Однако ни квартиры, ни даже маленькой комнаты у старика там не было: оказалось, что он просто снимал в нем угол, являясь (как определил про себя офицер) типичным городским босяком. Собственно, именно поэтому Даниэль и не отпустил тогда старого солдата домой, решив, что у него никакого дома и быть не может. «Такие, как бездомные псы, мотаются всю жизнь по свету, ночуя сегодня здесь, а завтра там. Разве можно ручаться за подобных людей? Отпросится якобы домой, а потом ищи ветра в поле. Мне только того и не хватало, чтобы меня еще дергали и ругали за дезертирство». Граф Антал Даниэль гордился тем, что у него на батарее еще не было ни одного случая дезертирства. Правда, до этого у него служили настоящие солдаты, а не такие босяки, как эти. Поручик потому и не любил город, в котором любой сброд легко найдет себе убежище. В Даниэле жило желание, а скорее, страсть: превратить Венгрию в чисто крестьянскую страну, в которой каждый венгр найдет для себя кров, хорошо оплачиваемую работу, покой и в которой не будет проклятой городской грязи.
В этот момент в чердачном люке появилась голова солдата, которого поручик посылал за Тобиашем. Выбравшись на крышу и застыв перед офицером по стойке «смирно», тот громко доложил:
— Господин поручик, докладываю: Тобиаша в вашей комнате нет. И оружия его тоже там нет!
