Читаем Одержимый онлайн бесплатно
— Что ж, — произнес он. — Вот мы и здесь.
Да, они оба.
Я потянулась назад к Генриху, направляя его руку на свой живот, в то время как сама подалась вперед к нашему ангелу, притягивая его рот к своему. Меня тут же сдавило между ними, и жар этого, реальность этого пробудили меня от того состояния сна, в котором я находилась. Свет поглотил нас всех, когда его крылья сомкнулись вокруг нас.
Тепло распространилось из-за грудины, растекаясь до кончиков пальцев рук и ног. Оно медленно наполняло меня, перетекая с моей кожи в Генриха, который тихо выдохнул мне в ухо.
— Что это? — спросил Генрих.
— Это, — ответил ангел, — то, из чего ты всегда был соткан.
Да — свет, сила и любовь. Его глубокий красный взгляд был полон такой тоски, но даже сейчас я не знала, смогу ли дать ему то, чего он по-настоящему желал. Но я могла дать ему это.
Ангел наклонился, его губы нашли то мягкое место за моим ухом, и я застонала, когда его зубы впились в плоть.
— На колени, — приказала я.
Он опустился на колени без колебаний, его руки обвили мои бедра.
— Моя го… — Я приложила палец к его губам.
Генрих склонился через мое плечо, глядя вниз на это бесплотное существо, с которым он был очень близко знаком.
— Ты любишь ее — не так, как я, но столь же безраздельно, — произнес Генрих, и в его голосе не было сомнений.
Ангел кивнул, его глаза были полны отчаяния, когда он смотрел снизу вверх на нас обоих.
— И ты любишь меня — не так, как она любит меня, но в некотором смысле, более истово.
Он снова кивнул, глядя только на Генриха. Снова между ними пронеслось что-то, что мне не суждено было узнать или понять. Но любовь не нуждается в полном понимании, лишь в принятии.
Генрих потянулся вперед, тыльная сторона его пальцев скользнула по щеке ангела, и тот отчаянно прильнул к ней.
— Тогда доставь ей удовольствие. — Слова Генриха прозвучали у моего уха одновременно как просьба и молитва.
Ангел целовал изгибы моих бедер, пока руки Генриха поднимались выше, его большие пальцы очерчивали ложбинку под моей грудью. Ангел не был нежным, как Генрих. Руки Генриха были терпеливы, как и он сам. Они отзывались на каждый мой звук и никуда не торопились.
Ангел прикасался ко мне без колебаний, словно не было во мне такой частицы, которую он уже не изучил бы и не назвал своей. В этом не было мягкости, но не было и жестокости. Была лишь абсолютная и полная уверенность того, кто никогда не сомневался в том, что ему рады.
Он закинул мою ногу себе на плечо, и его горящий язык змеей скользнул наружу — длиннее, чем должен был быть. Он ласкал мой клитор с такой силой, что моя спина выгнулась, вжимаясь в Генриха.
— Я держу тебя. — Генрих обвил меня руками, поддерживая. Но его собственный голод больше нельзя было сдерживать. Пока ангел продолжал свое поклонение, рука Генриха скользнула вниз по моему боку. Его плоть была такой же горячей, как у ангела, оставляя огненный след на моей коже. Везде, где они прикасались, вспыхивал тот самый золотой свет, отмечая пути их касаний.
Генрих потянулся вниз, наматывая на пальцы пряди волос нашего ангела, пока тот не застонал, уткнувшись в меня, его раздвоенный язык кружил по моему клитору туда-сюда, пока мои ноги не затряслись. Я толкнулась бедрами навстречу его рту, и руки Генриха поднялись, сжав плоть моих ягодиц, направляя меня на себя. Другая рука Генриха опустилась, раздвигая меня сзади, прежде чем глубоко погрузиться внутрь.
Они быстро нашли общий ритм: Генрих толкался внутри меня, подстраиваясь под пульсацию ангела, пока все мое тело не запылало.
— Наша Катарина. — Голос Генриха был глубоким, ровным. — Свет Небес не сравнится с тем, чтобы видеть тебя такой. — Он толкнулся глубже, его длинные пальцы двигались мучительно медленно в своем исследовании.
— Генрих, еще…
Подо мной усмехнулся ангел.
— Всегда такая похотливая голубка.
Они с Генрихом встретились взглядами — еще один разговор без слов. Затем он переместил мой вес, поднимаясь и приподнимая меня; одна моя рука лежала на плече Генриха, другая — на его.
Генрих вынул пальцы, и мое возбуждение засветилось тем же золотым светом, словно за ним последовала сама моя душа. Но он лишь сместил руку назад, и теперь его пальцы нажали на более тугое кольцо мышц позади моего лона.
Я ахнула, но ангел прижался ко мне, заглушая мой звук поцелуем.
— Ты доверяешь нам, Катарина?
— Всегда доверяла.
Он поцеловал меня снова, и свет вспыхнул, сжигая его одежды. Я взглянула вниз, но меня встретила не плоть, а сияние за гранью моего понимания. И все же то, что должно было быть чистым светом, твердо упиралось мне в живот — копье Небес.
Палец Генриха скользнул в меня, но там, где когда-то могла быть боль, было лишь удовлетворение, словно сам сад запрещал причинять вред. Он потянул, медленно растягивая меня, прежде чем добавить второй.
Я содрогнулась, идеально удерживаемая между ними обоими.
— «Давайте, и дастся вам» ¹, — приказал Генрих, и Светоносный заполнил меня до отказа, давление от него и Генриха вместе взятых росло, пока я не была переполнена². Он застонал, его крылья сомкнулись туже, притягивая нас всех ближе друг к другу.
