Читаем Одержимый онлайн бесплатно

— То, что я должна была принять давным-давно. — Я поднялась и подошла к тому месту, где ее цепи были прикручены к стене. Металл был толстым, добротно сделанным. Это не имело значения. Я обхватила железо руками и почувствовала, как оно размягчается, как гнется и ломается, словно мокрая глина. Кандалы спали с ее запястий. Я бережно сжала ее сломанные руки в своих, и она вздрогнула, но затем между моими пальцами вспыхнул золотой свет, а когда я убрала их, она была исцелена.

Грета уставилась на свои освобожденные руки так, словно никогда их раньше не видела.

— Идти сможешь? — спросила я.

— Я не знаю. Я не… они не давали мне стоять.

Я помогла ей подняться, удерживая ее вес, когда ее ноги подогнулись. Она была такой хрупкой, что это оказалось несложно.

— Почему вы помогаете мне? — прошептала она мне в плечо. — После того, что я сделала…

— Потому что они хотели, чтобы мы ненавидели друг друга, — сказала я. — Они заставили нас бояться друг друга, внушая, что выживание означает предательство соседей. Натравливая нас друг на друга, чтобы мы были слишком заняты взаимным уничтожением и не видели, кто на самом деле уничтожает нас. — Я взглянула на ее изуродованное лицо и провела рукой по ее щеке. Опухоль и синяки растаяли, пока я не смогла увидеть ту девушку, которой она была на самом деле. — Я не доставлю им такого удовольствия. Я не позволю им сделать из нас врагов.

Я вывела ее в коридор с камерами.

— Тебе нужно убираться из Бамберга. Сегодня же ночью. Если у тебя есть кто-то, кого ты любишь, бери их с собой, но уходи и не оглядывайся. Ты понимаешь?

— А что будете делать вы?

Я подумала о Генрихе, ожидающем в соборе. О силе, пульсирующей во мне, темной и жадной. О Фёрнере, крепко спящем в своей постели, о Епископе, пересчитывающем конфискованное имущество, о Церкви, которая построила свою доктрину вокруг идеи о том, что быть женщиной — это врожденный грех.

— Когда один человек причиняет тебе боль, ты можешь бежать или можешь сражаться. Но что, если тебе вредит не один человек? Что, если это целые поколения, легионы? Что, если насилие укоренилось настолько глубоко, что скрывается среди бела дня? Что, если именно оно позволяет таким людям, как твой муж, оставаться безнаказанными? Что делать тогда?

Она не ответила, поэтому ответила я.

— Ты сжигаешь все дотла.

Глава 25

Катарина

Найти Фёрнера оказалось легко. Подобно гнойной чуме, он оставлял за собой след из гнили. Я проследила этот след до резиденции рядом с Собором Святых Петра и Георгия.

Дверь была заперта. Я прижала ладонь к дереву. Из-под моей руки струйкой потянулся дым, замок раскалился докрасна, затем добела, и дверь распахнулась на волне жара, пахнущего адским пламенем.

Фёрнер был в своем кабинете, в окружении бумаг и гроссбухов. В глубине души я понимала, что это были имена осужденных. Каждая женщина — каждая жизнь — упорядоченная и занесенная в каталог, словно скот, отправляемый на бойню. Он поднял голову, когда я вошла, и одно восхитительное мгновение я наблюдала, как на его лице проступает осознание.

Затем — страх.

— Ведьма, — выдохнул он, пятясь назад и опрокидывая стул на пол. — Стража! Стража!

— Они тебя не слышат. — Я переступила порог, и тени последовали за мной, собираясь у моих ног, словно покорные адские гончие. — Я об этом позаботилась.

Он схватил со стола распятие и выставил его в мою сторону; его рука дрожала так сильно, что он едва не выронил его.

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, я приказываю тебе…

Я вырвала распятие из его хватки и осмотрела. Хорошая работа. Чистое серебро, вероятно, стоит больше, чем некоторые семьи в Бамберге зарабатывают за год. Я сжала его в кулаке, а когда снова разжала ладонь, от него остался лишь комок расплавленного шлака.

— Твой бог — не тот, кого тебе следует умолять, Фёрнер. — Я позволила остывающему металлу упасть на пол.

— Пожалуйста. — Слово прозвучало надломленно — жалко. Этот человек, не проявивший ни капли милосердия к сотням женщин, умолял сохранить ему жизнь. — Пожалуйста, я лишь выполнял свой долг. Церковь приказала…

— Церковь приказала тебе пытать детей? — Я шагнула ближе, и он, споткнувшись, впечатался в книжный шкаф. Тома по теологии и демонологии с грохотом посыпались вокруг него. — Церковь приказала тебе и твоим людям насиловать женщин в камерах и называть это допросом? Церковь приказала тебе хранить трофеи?

Я взмахнула рукой, и ящик стола с треском распахнулся. Я чувствовала их присутствие, тени боли, задержавшиеся на этих артефактах. Зубы, локоны волос, мелкие личные вещи, отнятые у его жертв перед тем, как они сгорели.

Я подняла руку, и невидимая сила оторвала его от пола, пригвоздив к стене.

— Я знаю, что ты наслаждался этим.

— Я спасал души! — Слюна брызнула с его губ. Даже сейчас, даже перед лицом смерти, он цеплялся за свои заблуждения. — Каждая сожженная мной ведьма была победой над Дьяволом! Страдания были необходимы — очищение требует боли…

— Тогда позволь мне очистить тебя.