Читаем Недиалог онлайн бесплатно
А там муха, запуталась в паутине, но бьется. Как может. А пауку, ну, ему по барабану. Он просто рядом застыл. Кажется, я даже глаза его увидела. Холодные, серые. С какими-то горелыми надписями на дне, разбитыми домами. Как в Белграде зимой. Стоим с мужем ногами на диване, смотрим. Паук застыл, муха бьется. Муж плюхается обратно на диван и просто прибавляет звук.
Я стою.
Стою.
Смотрю.
Я не понимаю, не понимаю, говорю.
Переехали мы в двадцать втором в Белград, поселились на втором этаже, сербы считают его первым. Ну, разное этажеисчисление: у них и у нас. Живем напротив суда. Точнее прямо напротив мусорных баков, а за ними уже суд. Он (ну муж, вы поняли, я его буду и так, и так иногда называть) на работу уходит, оставляет деньги наличкой: чтобы карту завести, нужно вэ-эн-жэ, а у нас – ничего. Потом, ему, кажется, нравится, вот так, утром, живыми деньгами шуршать. Мол, не зря приехал… Просыпаюсь, открываю окно, а под окном цыгане. На лошади, точнее, на телеге. Лошадь тащит, а в телеге детей человек шесть. На козлах? (Так это называется у телеги?) На козлах старик в шляпе фетровой, черной, седина из-под нее светится. Старик цокает, тормозит, дети высыпают, обшаривают баки. Один подходит к козлам и качает головой. Старик замахивается на него кнутом, а я не понимаю, не понимаю.
Кричу в окно: что? что вы там ищите? могу вам хлеба скинуть, одежду отдать. Семь пар черных глаз у меня под балконом. Цыгане смотрят на меня, пальцами тычут, бормочут, а я не понимаю. Схватила бумажку местных динар – бог знает сколько там, на тумбочке лежали, светло-зеленая купюра, мужик на ней с залысинами, – выбегаю во двор, а их и след простыл. Не знала, что на телеге можно так быстро удрать. Решили, что я полицию вызвала. А я и номера полиции-то не знаю…
В магазин пошла, обычный такой супермаркет, тут много их. «Макси», «Идея», еще какие-то. Полки забиты всякой всячиной, набирай тележку, тащись на кассу, пробивай. Чего непонятного? Но угораздило меня застрять у витрины с колбасой. Тетка со вставными, звонкими, как фарфоровый сервиз, зубами, говорит: «Изволитэ». О как! Извольте. Тыкаю в колбасу. Она достает, и говорит, говорит, чекает, шуркает, спрашивает, колбасой моей чуть помахивает, а я не понимаю. Не понимаю. Магазин пустой. Качаю головой – нет, мол, не состоится у нас с вами диалога, хоть режьте. Она молча уносит мою колбасу. Нет и нет тетки. Разворачиваюсь, иду к кассе – догоняет, сует в руку сверток, копченым оттуда пахнет. Открываю – колбаса моя тончайше порезана.
На второй день закисла нарезка.
И это в холодильнике.
Мы в декабре приехали. На Новый год я гирлянд на стену навешала вместо елки. Прямо возле телика. Большой такой черный экран. Давно его не смотрю, раньше, в детстве, после новостей было такое чувство, словно тебе что-то дали, рассказали, показали. Сейчас – будто отняли. Я поначалу думала через фильмы язык учить, у меня английский так прилип, еще в школе. Например, показывают знакомое кино, «Иронию судьбы», например, а Наденька на сербском говорит: «Ипполит, Ипполит, пальто испортишь!» Или Женя: «Ура! Я портфель забыл». Вот вам и существительное, и глагол. Или песня, помните, эта? На стихи Цветаевой. Я ради Цветаевой (да еще Ахмадулиной, Пастернака, Евтушенко) своих учеников заставляла этот фильм смотреть на Новый год. Для них это кринж, разумеется, а мы в детстве подсаживались к теликам вместе с родителями. Папа каждый год говорил: «Старье, блин, одно старье крутят». И не переключал до самого: «Вы считаете меня легкомысленной?»
Я долго не знала, что Наде ответили: да или нет…
(
Вот так бы спела на повторе по-сербски (мои ученики говорят: «на репите») – и прилипло: зеркало, путь, муть. Если раз десять посмотреть, то, наверное, встроится в память… Но в Сербии фильмы не дублируют, даже в кино все идет на языке оригинала с субтитрами. Себе дороже озвучивать – слишком аудитория мала. Пустят субтитры и смотри-читай. А как читать, когда кириллица, но исковерканная. Хуже не придумаешь. И букв «чэ» две штуки. Одна «чее», а вторая «чшэ». «Час» (чшас) у них – значит «урок», а чурка (чюрка) – вообще «индейка». О! Вот это слово вам многое объяснит: чэ-вап-чши-чши. А на деле всего лишь колбаски, вроде кебаба. Ну, латиницей пишется не так страшно.
(
