Читаем Недиалог онлайн бесплатно
Ладно, пока до Массандры не доехали, доскажу про Пушкина-то. Поселились они в доме у Ришелье. Да не у того, который с Д’Артаньяном в шахматы резался, а у нашего, местного дюка. Ну, как местного, дюк-то тут не был ни разу. Он в Одессе квартировал, там тоже дворец с удобствами у него. А тут вроде как дачка. Но человек работал. Работал! Весь Кавказ держал, Одессу, Крым, Бессарабию (Молдову, значит), да еще там какие-то земли. Забыл. А тут Пушкин. Дюку – что: заходи да живи, все равно глядеть на тебя некогда. Хоть под кипарисом пиши, хоть прям по кипарису вырезай. Батя у меня такой был, как дюк. Войну щеглом застал, зато уж и пахал тут, и копал, и строил. Пять человек детей, а мы его толком и не видели. Зато мосты, вот едем, через один его рукой… Так с инфарктом и помер. Таблетки в рот не взял за всю жизнь. Серый весь, из больницы явился, вырвал, значит, капельницу к лешему и пришел домой: «Дел много». Наутро помер. В нулевом году. Вот вам и дюк. Даром что француз. И Пушкин разошелся, как побывал у нас: до тридцать шестого года все писал. Как? Ну да, до тридцать седьмого.
В салоне кто-то презрительно фыркает. Потом едут в тишине.
Слышно меня? Ну вот, считай, Массандру проехали. Там дворец надо смотреть, он в горах упрятан, ну, ваш, который увидите, побогаче будет. Но и тот хорош, только пестрый, потому что каждая метла его по-своему, э-э, подмела. Его сначала граф купил теще своей, я бы тож купил, были б деньги. Почему нет? Все равно моей дочке вернется, теща не вечная, слава богу. Ну вот, значит, граф строил английский замок, Александр, царь наш, третий, – русский терем, пришел Николай – понацеплял химер по периметру. Он спиритизмом занимался, ложки там к нему липли, над столом за руки, херней… ерундой всякой, в общем. Ночевать во дворце этом никто и не ночевал. Николай бы лег, да мал дворец, свиту не положишь, жену, дочек – не разместить чин по чину. А одному не по себе. Николаю-то. Конечно. Как вот так, придешь сейчас в пустой дом, ни платьев ее. Ни игрушек этих по всему полу.
Резко тормозит, едва не сбив старушку на переходе. Держится за левый карман кожанки, где телефон. И сердце.
(
Николай натужно улыбается в зеркало заднего вида непонятно кому: пассажиры – кто сумку ловит, кто чипсы стряхивает с плаща. Он опускает голову на руль, делает вдох-выдох, пока сзади не слышатся нервные гудки машин. Николай крутит руль, съезжает на обочину. Пассажиры молчат. Выжидают. Машина едет в сторону от трассы.
Вот что. Решил я вам водопад показать. Пока распогодилось. А то что за экскурсия – все утро в тумане. Да я еще болтаю, не совсем по-исторически. Я же не учился, всю жизнь шофер. Сначала при заводе, потом с девяностых в бомбилах, а вот как женился, значит, в туризм и попал. Что? А-а. Водопад-то? Так Учан-Су водопад. Вода летит, значит, с высоты немыслимой. Но летит, как говорится, раз в году. Летом сухо, зимой лед. Помните песню эту? (
Николай, открывает окна, в салоне пахнет ключевой водой и слышится шум. Минивэн подъезжает к водопаду, на смотровой площадке никого, туристы выходят, фотографируются. Николай переходит от одного к другому.
Николай подходит к женщине с ребенком, которого называл «малой», те смотрят на водопад, не оборачиваются.
Вон-вон, видишь, орел там сидит? Ну, золотой, как бы будка с крыльями. Вот мы туда и лазали. Щеглы были, как ты. Хотя что это. И не щеглы тоже. Лазали.
Николай переходит к девушке, что сидела всю дорогу, смотря в экран телефона.
Девушку я однажды туда вел. С Москвы приехала. Только осень была, не весна, так не брызгало. У нее кроссовки скользят, ручка тоненькая, что-то сфотографировать ей там было надо под ракурсом. Статья какая-то там у нее выходила. (
Николай оборачивается к парочке влюбленных, те всю дорогу обнимались и здесь продолжают.
Знаете, наверху-то мы пили эту воду вместе с ней, умывались. (
Николай облокачивается на перила, смотрит в пропасть, где водопад становится горной рекой, и говорит туда, вроде как реке.
