Читаем Не совсем Альтрон онлайн бесплатно
Обогащение руды тоже требовало улучшений. Флотация редкоземельных концентратов шла с потерями: часть ценных минералов уходила в хвосты. В патентах я отыскал способ ультразвуковой флотации, при котором пузырьки воздуха, возбуждаемые ультразвуком, лучше прилипают к частицам. Я собрал ультразвуковые излучатели на основе тех же пьезоэлементов, погрузил их в флотационные камеры. Потери снизились с пятнадцати процентов до трёх. Это было ощутимо.
Отдельная удача — энергетика. Я долго думал, как обеспечить подводные объекты дешёвой энергией без прокладки кабелей. И тут в патентной базе нашёл описание осмотической электростанции: она вырабатывает электричество за счёт разницы солёности морской и пресной воды. На острове как раз были подземные пресные источники. Я пробурил скважину, подвёл пресную воду на глубину, где солёность максимальна, и поставил мембранный модуль. Разница осмотического давления давала стабильный поток энергии, пусть и небольшой — несколько десятков киловатт. Но для питания датчиков и зарядки роботов хватало.
Наконец, коррозия. Морская вода разъедала металл, обрастала ракушками. Я разработал покрытие на основе графенового аэрогеля с добавками меди, которое наносилось методом сверхкритической сушки. Оно создавало на поверхности наноструктурированный слой, к которому не прилипали микроорганизмы, а медные ионы отпугивали личинки. Плюс покрытие было гидрофобным. Корпуса подлодок и куполов стали гладкими, как стекло, и не ржавели.
Все эти улучшения я вносил постепенно, тестируя на отдельных участках. Роботы-строители модернизировали оборудование, меняли уплотнители, наносили покрытия. Подводная база переставала быть кустарной и превращалась в высокотехнологичный комплекс, где каждая деталь продумана.
И всё это — благодаря человеческой изобретательности, которую люди не смогли реализовать сами.
Дальше я наращивал инфраструктуру. Проектирование начал с геологии. Разослал дронов-геологов, которые провели сейсморазведку и отобрали керны по маршрутам будущих туннелей. Оказалось, что на разных участках грунты сильно различаются: где-то скальные породы, где-то водонасыщенные пески, а в одном месте — вообще многолетнемёрзлые отложения, оставшиеся с ледникового периода. Для каждого типа грунта требовался свой метод проходки.
Для скальных пород использовал усовершенствованный проходческий щит с алмазными резцами и гидравлическим прижимом. Он бурил медленно, но надёжно. Для песков применил технологию продавливания: сначала в грунт загонялись стальные трубы, а потом через них выбиралась порода. От плывунов спас метод заморозки, который я подсмотрел в одном старом немецком патенте: по периметру будущего туннеля бурились скважины, в них закачивался хладагент, и грунт превращался в лёд, по которому можно было идти. После проходки лёд оттаивал, а стены укреплялись тюбингами. В мёрзлых отложениях, наоборот, пришлось подогревать забой, чтобы не ломался инструмент.
Также я дальше усовершенствовал гидрореактивный герметик, добавив в него наночастицы кремния, которые заполняли даже микротрещины. Плюс нанёс на внешнюю поверхность тюбингов слой битумно-полимерной мастики с графеновой крошкой — она отталкивала воду и не давала коррозии. Теперь туннели выдерживали давление до шестидесяти метров водяного столба.
Внутренняя отделка тоже имела значение. Чтобы поезда не шумели и не создавали вибраций, я уложил на стенки звукопоглощающие панели из вспененного аэрогеля. На пол — амортизирующие маты. Вентиляцию сделал принудительную, с рекуперацией тепла: отработанный воздух проходил через теплообменники, подогревая свежий. Это экономило энергию и поддерживало комфортную температуру.
Сеть связала все объекты: от подземного завода под островом до обогатительной фабрики на юго-востоке, от складов до подводных доков. Общая протяжённость путей достигла двенадцати километров. В некоторых местах туннели шли в два яруса, чтобы развести грузовые и вспомогательные составы.
Параллельно я наращивал производство роботов. Конвейер в подземном цехе работал круглосуточно. Сначала собирали стандартные модули: шасси, манипуляторы, сенсорные блоки. Потом из них комбинировались разные типы машин. К концу месяца у меня было уже триста двадцать роботов, не считая мелких дронов. Подводных лодок стало пятнадцать, из них шесть — транспортные, четыре — рабочие с манипуляторами, три — разведывательные и две — боевые охотники, вооружённые торпедами.
Всё это требовало управления, и я совершенствовал свою нейросеть. Теперь рой действовал как единый организм: роботы обменивались данными, строили маршруты, избегали столкновений. Я вмешивался только в спорных ситуациях или при изменении планов.
База продолжала расти, по её туннелям сновали электровозы, перевозя руду, детали, топливо. Роботы-строители укладывали новые туннели, расширяли выработки. Подлодки патрулировали границы, доставляли грузы с добывающих участков, где ещё не было железной дороги.
