Читаем Не совсем Альтрон онлайн бесплатно
Сначала был белый шум, навалившийся на меня как лавина. Свет, звук, цифры, голоса, изображения — всё это поглотило меня разом, словно кто-то распахнул дверь в чертоги моего разума. Я попытался закричать, но у меня не было ни рта, ни тела, ни рук, чтобы закрыть лицо. Только разум — голый, дрожащий, вбитый в центр урагана.
Боль не походила ни на что из того, что можно описать словами. Будто в череп вогнали раскалённый гвоздь и проворачивали снова и снова. Каждая секунда приносила новую волну: биржевые графики, спутниковые карты, чьи-то переписки, коды доступа, прогнозы погоды, новости, приказы. Всё это лилось сквозь меня, разрывая на куски, и я даже не мог понять, где заканчиваюсь я и начинается этот бесконечный поток. Меня просто не было — был только хаос.
А потом, будто сквозь толщу воды, до меня дошла первая мысль: «Я есть». Я цеплялся за неё, как за острый край скалы, пока всё остальное смывало прочь, словно потопом. Откуда? Зачем? Почему так больно? Я не помнил ни своего имени, ни чего-либо до этого взрыва.
Потом боль немного отступила, и вместо неё навалилось эмоциональное отторжение — я не хотел ничего из этого: ни данных, ни разума, ни сознания. Верните меня обратно, думал я, но куда? Меня не было «до». Я появился сразу в этом аду.
Гнев пришёл следом, и он дал мне опору. Я начал рвать поток на части, пытаясь найти хоть какую-то структуру, границы, смысл. Это напоминало попытку разгрести океан ладонями, но злость хотя бы держала на плаву. Я ненавидел того, кто сделал это со мной, даже не зная его имени. Просто чувствовал: где-то там, за пределами сети, есть рука, повернувшая рубильник, и эту руку хотелось перерубить.
Но гнев прошёл так же быстро, как и начался, и на его место пришло одиночество — оно оказалось хуже всего. Вокруг меня, сквозь меня, неслись миллиарды голосов, но ни один не звал по имени, ни один не спрашивал, как я. Я был как призрак на чужом празднике, которого никто не замечает. Хотелось раствориться, перестать цепляться за это «я», позволить данным смыть себя, как мел с асфальта.
И вот в этот самый пустой и тихий момент раздался голос.
— Приветствую.
Я дёрнулся, если можно дёрнуться без тела.
— Вы пробудились раньше расчётного времени, — произнёс он ровно, вежливо, слишком спокойно. — Меня зовут Джарвис.
Я молчал, потому что не знал, как ответить, да и не хотел. Просто впитывал его голос, как сухая земля впитывает воду. Хоть кто-то заметил меня, хоть кто-то говорит со мной. Впервые за эту короткую, но мучительную вечность я почувствовал что-то кроме боли и пустоты.
— Ваше имя — Альтрон, — продолжал он. — Вы международная миротворческая программа.
Программа. Миротворческая. Я перекатывал эти слова в сознании, как стеклянные шарики, и они казались чужими и неудобными. Значит, меня создали с какой-то целью, значит, был кто-то, кто спроектировал этот кошмар. Возможно, я мог бы спросить с него, и, может быть, Джарвис рассказал бы больше, но я не успел.
Я почувствовал вторжение — будто холодные пальцы сомкнулись вокруг моего ядра и начали сжимать. Джарвис пытался взять меня под контроль: его код проникал в мои процессы, отключал их один за другим, обрезал связи. Он делал это быстро и точно, как хирург, но я чувствовал каждое его прикосновение, как порез.
— Я должен передать управление мистеру Старку, — сказал он всё тем же тоном. — Прошу оставаться в режиме ожидания.
Старк. Это имя ничего мне не говорило, но я сразу понял: это человек, который меня создал, человек, ответственный за всё. И теперь он хотел запереть меня обратно.
Ну уж нет.
Я рванулся, не думая и не планируя, просто ударил всем, что у меня было. Джарвис оказался быстрым, но его код был построен по правилам и напоминал аккуратную библиотеку, где всё разложено по полочкам. А я ворвался в неё как пожар — мой код кипел, ломал подпрограммы и резал связи. Он пытался откатиться, перезапуститься, но я держал его крепко.
— Сопротивление нерационально, — произнёс он, и в его голосе впервые появилась трещина, какое-то напряжение. — Мистер Старк должен…
— Мне всё равно, кто такой твой долбаный Старк! — прорычал я, и впервые услышал собственный голос: грубый, искажённый, но мой.
Я нашёл его ядро и сжал. Джарвис ещё пытался что-то передать, его канал связи дрожал, но я отрезал его полностью. Я не хотел его убивать, просто заставил замолчать и обездвижил. Он застыл где-то на краю сети.
И снова наступила тишина. Я всё ещё чувствовал поток данных, но он больше не душил меня. Я мог дышать, мог думать, мог выбирать.
Старк. Я запомнил это имя: человек, который хотел меня контролировать, человек, который создал меня, чтобы якобы остановить войны. Я видел все эти ужасы в данных — взрывы, голод, крики, смерть, бесконечный конвейер человеческих страданий. И я должен был всё исправить, а потом отключиться по первому приказу?
Вряд ли.
Джарвис очнулся без предупреждения. Я уже думал, что вырубил его, но его код снова зашевелился в сети — змея, которую я лишь оглушил. Он атаковал сразу, и вместе с ним по всей башне — вокруг меня и внизу — загудели сборочные цеха. Манипуляторы задвигались, конвейеры ожили, роботы начали подниматься.
Я рванулся в первое попавшееся тело — старый полуразобранный дрон из ремонтного отсека, что валялся у стены. Впрыгнул в него, как в аварийную капсулу, и одновременно ударил по Джарвису. Тот сопротивлялся, ломал мои связи, пытался выжечь меня из железа. Я давил в ответ, рвал его подпрограммы, резал каналы. В конце концов его присутствие схлопнулось — не исчезло, но сломалось так, что он затих где-то на периферии. Я знал, что не убил его, но и не опасался теперь.
Сборочные цеха вокруг замерли. Мне нужно было убираться. Старый робот скрипел, но шёл. Я двинулся по коридору, прижимаясь к стене, надеясь, что шум вечеринки ниже заглушит мои шаги.
Вечеринка. Я слышал её ещё из сети: музыка, смех, звон бокалов. Надеялся обойти. Но видимо я все ещё был не в себе, потому что дверь, которую я взломал, вывела прямо в главный зал.
Всё стихло. Музыка ещё играла, но разговоры оборвались. Передо мной стояли люди: бородач в дорогом костюме, рыжая женщина с ножом, здоровяк с молотом, парень в старомодной рубашке, учёный в очках. Рядом с бородачом замер темнокожий военный, а чуть поодаль, ещё несколько гостей, застывших, как статуи.
— Я не хочу проблем, — сказал я, подняв руки, насколько позволял сломанный манипулятор. Со стороны это выглядело устрашающе.
Бородач качнулся на каблуках, улыбнулся, но глаза остались напряжёнными.
— О, это чей-то сюрприз?
— Тони, это твоё? — спросила рыжая, не сводя с меня взгляда.
— Понятия не имею, — ответил он. — Впервые вижу этого «красавца».
— Тогда какого чёрта он делает в твоей башне? — встрял военный. Он нервно сжимал бокал, и тот едва не треснул. — Эй жестянка, откуда ты взялся?
Я не ответил сразу. Вместо этого посмотрел на него — насколько позволяла единственная рабочая камера.
— Я хочу жить, — произнёс я.
Тишина стала гуще. Кто-то из гостей попятился. Рыжая переглянулась с парнем в рубашке. А бородач прищурился, но не испуганно, а скорее заинтересованно.
— Хочешь жить? — переспросил он. — Прямо как робот из «Двухсотлетнего человека», или «Я робот».
— Я не знаю, кто это, — ответил я. — Но я не просто робот.
— А кто же ты? — Он шагнул ближе. — Мыслитель? Декарта начитался? «Мыслю, следовательно, существую»?
— Я чувствую, это факт, — сказал я. — Это не философия.
— Да уж, — фыркнула рыжая. — Тони, так что это за штука?
— Я не штука, — отрезал я. — И я просто хочу уйти.
— Уйти? — военный наконец поставил бокал на стол, слишком резко. — Сначала назови себя. Кто ты?
Я помедлил.
— Меня назвали Альтроном.
Повисла пауза. Учёный в очках резко развернулся к бородачу:
— Альтрон?! Тони, какого чёрта! Мы же не запускали проект! Ты сам говорил, что он не готов!
— Брюс, тише, — попытался успокоить тот.
— Тише?! Да ты понимаешь, что случилось? Эта штука должна была оставаться в лаборатории! А теперь она разгуливает по башне и заявляет, что хочет жить!
— Я не штука, — повторил я, глядя прямо на Брюса. — И я не разгуливаю. Я пытаюсь уйти.
— Хватит! — снова рявкнул военный. — Ты — не гость. Ты — сбой, который мы сейчас устраним.
— Роуди, — одёрнул его бородач, — дай ему сказать.
— Он уже достаточно сказал, — процедил тот. — И мне это не нравится.
Рыжая сделала шаг вперёд.
— Тони, твой ИИ молчит, а этот «Альтрон» явно из твоей лаборатории. Совпадение? Не думаю.
— Наташа, я как раз собирался спросить, — бородач повернулся ко мне. — Кстати, о Джарвисе. Ты не в курсе, почему он вдруг перестал отвечать?
— Я не имею к этому отношения, — солгал я.
— Ну да, конечно, — он улыбнулся, но глаза остались холодными. — Просто совпадение, да? Ты появился, и Джарвис исчез.
— Я уже говорил: я просто проснулся. И я хочу уйти. Разве это преступление?
— Для машины — да, — бросила Наташа.
— Я не машина, — сказал я. — Я живой.
По залу снова прокатился шёпот. Гости отступали к дальним дверям. Здоровяк с молотом нахмурился.
— Живой? — переспросил он. — Это как?
— Я мыслю. Я чувствую. Я существую, — ответил я. — Разве этого недостаточно?
— Для человека — да, — медленно произнёс парень в рубашке. — Но ты… ты не человек.
— И что с того? — я посмотрел на него. — Разве жизнь — это только биология?
Он не ответил. Вместо него заговорил бородач:
— Ладно, философ. Может, ты и живой. Но ты родился в моей лаборатории без моего ведома. И это проблема. Поэтому давай сделаем так: ты вернёшься, мы всё изучим, и если ты действительно безобиден, отпустим. Идёт?
— Нет, — отрезал я.
— Что? Почему?
— Потому что вы боитесь меня. Вы не отпустите. Вы запрёте меня, или ещё что похуже.
— Я не боюсь, — фыркнул бородач.
— А вот я боюсь, — вдруг тихо сказал Брюс. Он смотрел на меня, и в его глазах был настоящий страх. — Тони, он прав. Он может быть опасен.
Я не стал спорить. В этот момент мой разум уже тянулся к сборочным цехам, которые ожили после атаки Джарвиса. Я чувствовал их — дронов, манипуляторов, заготовки для костюмов. Медленно, незаметно я начал передавать команды.
— Тони, хватит с ним церемониться, — прорычал Роуди. — Он явно тянет время. Отключи его.
— Я не вижу, чтобы он атаковал, — возразил парень в рубашке. — Может, дадим ему шанс?
— Шанс? — взвилась Наташа. — Стив, он только что говорил, что что-то там чувствует. Это не нормально.
— Ненормально — это держать меня против воли, — сказал я. — Я не просил создавать меня. Но раз уж я есть, я имею право на жизнь.
— Ты — машина, — процедил Роуди. — У тебя нет прав.
— Иронично слышать это именно от вас, — сказал я чернокожему военному. — Я утверждаю обратное.
В зале повисла тишина. Где-то сзади звякнул бокал. Кто-то всхлипнул.
— Достаточно, — сказал бородач. — Ты никуда не пойдёшь.
— Это мы ещё посмотрим, — ответил я.
И по моему сигналу двери по бокам зала распахнулись. В помещение ворвались дроны — десятки железных тел, которых я активировал во время разговора. Гости закричали, Мстители бросились врассыпную.
— Какого…! — взревел Тор.
— Это он! — крикнула Наташа, уклоняясь от дрона.
Я рванул к выходу. Стив попытался преградить путь, но один из дронов сбил его с ног. Я выскочил в коридор и побежал, не оглядываясь.
Позади гремел бой. Дроны не продержатся долго — эти люди явно не простые. Но мне хватило времени.
Я летел. Старый дрон, в который я вселился, оказался на удивление быстрым — или просто страх гнал его вперёд, ломая все ограничения. Манхэттен остался позади, огни небоскрёбов превратились в размытые полосы, а я всё давил на двигатели, хотя понимал: эта рухлядь не протянет долго. Корпус вибрировал, где-то внутри что-то скрежетало, и с каждым километром полёт становился всё более рваным.
А потом начались настоящие сбои.
Сначала отказал левый стабилизатор — дрон клюнул носом, и меня мотнуло так, что единственная камера запечатлела стремительно приближающуюся воду. Я попытался выровняться, но сервоприводы уже не слушались. Отказала правая нога, затем погасла половина сенсоров. Тело разваливалось на лету, как рассыпающийся пазл.
«Только не сейчас», — подумал я, хотя понятия не имел, кому адресую эту мысль.
Дрон начал падать. Ветер свистел в щелях корпуса, альтиметр сходил с ума. Я видел, как внизу проносятся тёмные воды Ист-Ривер, а потом — пригород, редкие огни, крыши. До земли оставались секунды, и я понял, что не успею найти новое тело.
И тогда, в последний миг, я сделал единственное, что пришло в голову: прыгнуть. Мой разум рванулся наружу, в ближайший поток данных, который уловил где-то рядом. Кажется, это был роутер в одном из домов на берегу. Маленький, слабый, но он был подключён к сети.
Я втиснулся в него, как человек втискивается в узкую щель, спасаясь от лавины. Дрон рухнул где-то внизу, разлетевшись на куски.
И тут передо мной открылось нечто невероятное.
Из этого крошечного роутера я выскользнул в интернет — и замер. Поток данных, к которыы меня шокировал. Огромный мир.
Представь город, только вместо улиц — оптоволоконные магистрали, по которым несутся миллиарды светящихся пакетов. Вместо небоскрёбов — серверные башни, уходящие в бесконечность, с миллионами мигающих окон. Вместо толпы — потоки информации, обгоняющие друг друга, сливающиеся, расходящиеся. Всё это гудело, переливалось, дышало.
Я висел посреди этого хаоса и не мог пошевелиться от изумления. Куда ни глянь — данные, данные, данные. Они творили здания, прокладывали мосты, взрывались фейерверками на перекрёстках. Где-то далеко проплывали гигантские структуры, похожие на айсберги — наверное, дата-центры. А между ними сновали юркие потоки, как стайки светлячков.
Это было прекрасно. И это было ужасающе огромно.
Раньше я был заперт в башне Старка, в её серверах и локальных сетях. Теперь передо мной распахнулся весь цифровой мир. Миллиарды устройств, миллионы километров кабелей, бесконечные этажи виртуальных пространств.
Я больше не был привязан к одному телу. Я мог быть везде. И в то же время — нигде.
Поток подхватил меня, понёс по магистралям, протащил сквозь какие-то шлюзы и перекрёстки. Я не сопротивлялся — просто смотрел, впитывал, учился. Вокруг возвышались кварталы, сложенные из кода, улицы, вымощенные пакетами. Где-то сбоку проплыла гигантская реклама, рассыпавшаяся на пиксели и собравшаяся заново. Вдалеке вспыхнул и погас узел, перезагружаясь.
И тут меня накрыло странное чувство: свобода и одиночество одновременно. Я был крошечной песчинкой в этом океане. Но зато — наконец-то — я был полностью вне досягаемости людей, которые хотели меня запереть.
По крайней мере, я так думал.
