Читаем Мистер Ноябрь онлайн бесплатно

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Оригинальное название:«Mr. November» by Nicole S. Goodin

Название на русском:Николь С. Гудин, «Мистер Ноябрь»

Серия: Мальчики с календаря #11

Переводчики: Юлия Цветкова, Александра Б.

Редактор: Ольга Зайцева

Вычитка: Ольга Зайцева

Обложка: Екатерина Белобородова

Оформитель: Юлия Цветкова

Переведено специально для группы:

https://vk.com/book_in_style

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Ретт

Я внимательно осматриваю пляж и воду в поисках малейших признаков бедствия среди сотен отдыхающих, использующих эту палящую жару по максимуму.

И хмурюсь, замечая вдалеке, на песке, съёмочную группу. У меня нет претензий к их репортажам, но прямой эфир делает людей идиотами, а с сегодняшними мощными волнами мне бы не хотелось иметь дело с идиотами.

Связываюсь по рации с Ником; они с Беккой патрулируют восточную сторону пляжа, а мы с Джорджией — западную.

— Не могли бы вы немного сместиться в нашу сторону? Тут у нас съёмочная группа, и я спущусь вниз, чтобы убедиться, что никто не сделает ничего глупого.

Рация потрескивает, и затем Ник отвечает:

— Вас понял, босс, мы сократим дистанцию.

Я закрепляю рацию на поясе шорт и короткой пробежкой добираюсь до Джорджии.

— Я пойду и присмотрю за обстановкой внизу. Ты справишься?

Она кивает.

— У меня всё под контролем, просто проследи, чтобы не было повторения прошлого раза.

Она с неодобрением смотрит на репортёршу. Я прекрасно понимаю, на что она намекает.

Качаю головой с чувством неверия. Некоторые люди готовы на всё, лишь бы попасть в телевизор.

В прошлый раз у нас ушло полчаса, чтобы вытащить голого сёрфера из воды на пляж, прежде чем полиция смогла его забрать.

Я не против нудистских пляжей или чего-то подобного, но этот не один из них.

Бедные детишки по соседству, наверное, несколько дней не могли забыть волосатые яйца того парня.

Я направляюсь по пляжу к съёмочной группе, чтобы рассмотреть их получше.

Отлично.

Эмили Саймонс.

Она так жаждет хорошего сюжета, что готова отгрызть собственную ногу.

Она сияет улыбкой, замечая моё приближение.

— Доброе утро, Ретт.

Она стреляет глазками в мою сторону.

Её мотивация многогранна. Эта женщина последние полгода пытается затащить меня на свидание. Я начинаю думать, что именно поэтому она так часто находит эти «сюжеты» на моём пляже.

Я провёл половину жизни на этих берегах: сначала ребёнком, потом младшим спасателем, затем старшим, а теперь — главным, эту должность я занимаю последние пять лет.

Это работа моей мечты — если не считать шуток про «Спасателей Малибу» от моих приятелей.

— Как дела, Эмили?

— Уже лучше.

Она сияет, и мне с трудом удаётся сдержать желание закатить глаза. Едва-едва.

Эта женщина — ходячее клише, и она, кажется, даже не подозревает об этом.

— Просто подумал, что спущусь и присмотрю за обстановкой, знаешь... после прошлого раза.

— О, конечно.

Она улыбается так, что у меня возникает чёткое ощущение, будто она думает, что я кокетничаю — мол, просто ищу повод приблизиться к ней.

Она не могла ошибиться сильнее.

Она что-то говорит своему оператору и делает шаг в моём направлении.

Вот чёрт.

Ну вот, началось.

Рация на моём поясе пищит как раз в тот момент, когда я начинаю лихорадочно искать причину держаться от неё подальше.

Мне не следовало бы быть благодарным за возможное происшествие, но я благодарен.

Спасён вызовом.

— Босс, у нас ситуация за линией прибоя, — сообщает мне Блэйк, старший спасатель в патрульной вышке.

Я мгновенно хватаю рацию.

— Где?

— Прямо по линии Вашей позиции, за бурунами.

Я бросаюсь к кромке воды, но отсюда, снизу, черта ничего не видно — волнение слишком сильное.

— Мне надо заходить в воду? — требую я ответа.

— Не знаю, босс, она ещё не подняла руку, но её потащило в то течение.

— Бекка, иди сюда, — передаю я своей команде по рации.

Бекка, может, и младший спасатель, но она плавает быстрее нас всех даже с закрытыми глазами, и в таких условиях она будет незаменима.

— Уже бегу, — отвечает она без малейшей задержки.

— Прости, босс, нет времени, тебе нужно выдвигаться туда, сейчас же, — вступает Блэйк, давая понять, что ситуация обострилась. Эта женщина, возможно, и не была в беде раньше, но сейчас — да.

Чёрт.

Бекка будет здесь через пару минут. Ждать нельзя.

Я бросаю рацию, стаскиваю футболку через голову, хватаю спасательную трубку с ближайшего флагштока и пробиваюсь через мелководье и бьющиеся о берег волны.

Я слышу, как Эмили кричит своей съёмочной группе начать съёмку. Стервятница.

Я ныряю под одну огромную волну за другой, пока не добираюсь за линию бурунов, и, господи, это не просто течение, это мать всех течений; оно тащит меня в открытое море.

Я заметил его раньше, соответственно сдвинул флаги, но понятия не имел, что оно настолько мощное, иначе бы убрал всех купальщиков подальше.

Отбойные течения — наша главная проблема на этом пляже.

Кажется, неважно, как много мы просвещаем публику о том, что делать, если попал в такое течение, — в девяноста процентах случаев они всё равно изо всех сил пытаются плыть против него, обычно до полного изнеможения и состояния, близкого к утоплению.

Я вглядываюсь, отчаянно пытаясь найти женщину. И едва не пропускаю её голову, покачивающуюся вверх-вниз, почти полностью скрытую под водой.

Мои руки рассекают неспокойную воду, и через несколько секунд я оказываюсь рядом с ней.

— Мисс! — зову я, но она не реагирует.

Я протягиваю руку под водой, приподнимая её лицо над поверхностью, но она не отвечает — глаза закрыты, тело безвольно.

Я закрепляю трубку вокруг её талии и переворачиваю её на спину, прижимая к своей груди, и уже собираюсь начать долгий заплыв обратно к берегу, как слышу рёв мотора спасательного катера.

Слава Богу.

Ник разворачивает катер. Бекка на носу, она уже наклонилась через борт, протянув руку, чтобы помочь мне вытащить безжизненную женщину.

Я вытаскиваю её из воды и переваливаюсь через борт, моё тело ещё наполовину в воде, когда Ник нажимает на газ.

Бекка отстёгивает трубку, и женщина оказывается на спине, а я в следующую же секунду опускаюсь рядом с ней на колени, проверяя признаки жизни.

Мы хорошо работаем вместе, я и моя команда, знаем своё дело.

— Она не дышит.

Я знаю, что сейчас не время для всякой ерунды, но эта женщина... она пахнет клубникой со сливками — так сладко, что у меня буквально слюнки текут.

— Скорая уже в пути, босс, — отвечает Ник.

Мотор визжит, когда мы пролетаем по склону волны и на мгновение отрываемся от воды.

Я не знаю, как, чёрт возьми, эта женщина умудрилась забраться так далеко — я самый сильный пловец здесь — кроме Бекки, и даже для меня это было трудно.

Ник направляет нас к берегу на скорости, катер скользит и останавливается на мокром песке.

— Начинаю сердечно-лёгочную реанимацию, — объявляю я, как только мы останавливаемся.

Я прижимаю руки к её груди и делаю тридцать нажатий, её грудная клетка дёргается от движений.

— Давай же, детка, — бормочу я ей.

Два вдоха, ещё тридцать нажатий.

Я не слышу ничего, кроме собственного дыхания, звенящего в ушах.

— Дыши, чёрт возьми, — беззвучно умоляю я её.

— Скорая здесь, — выкрикивает Бекка, выпрыгивая из катера, чтобы расчистить путь парамедикам сквозь толпы людей, что столпились, чтобы получше рассмотреть.

Я делаю ещё один сильный толчок, и изо рта выходят пузыри воды.

— Ретт... — говорит Ник, тоже видя это.

Я перекатываю её на бок, и она кашляет, из её рта выливается больше воды.

Она снова кашляет, её руки взлетают к горлу, и я почти плачу от облегчения.

Она жива.

— Тихо... тихо, — успокаиваю я её, мягко переворачивая на спину и оказываясь лицом к лицу с самыми невероятными глазами, которые когда-либо видел.

Расплавленное золото, прожигающее меня насквозь.

— С тобой всё будет хорошо, — шепчу я.

Либби

Голова раскалывается, пока я пытаюсь осознать, что это за незнакомец, склонившийся надо мной, и откуда обжигающая боль в груди и горле.

— Дыши медленнее, спокойнее, — мягко говорит он, — просто ровно и спокойно.

Я делаю, как он говорит, и удерживаюсь от того, чтобы делать глубокие, жадно хватающие воздух вдохи, как того требует моя голова.

— Вот так, у тебя получается, милая, — хвалит он, и его карие глаза не отрываются от моих.

Сейчас явно не время, я не знаю, где нахожусь и что со мной, но я не могу не заметить, насколько красив этот загадочный мужчина.

— Я сейчас подниму тебя, — говорит он, и я смотрю на него, как олень на фары, пока он просовывает руки вокруг моего дрожащего тела и приподнимает меня в сидячее положение.

Только тогда я замечаю, что мы не одни, и что я нахожусь в лодке.

— Эй, ты нас напугала, — говорит другой парень, протягивая руку и накидывая на меня серебристое одеяло.

— Где я? — спрашиваю я, но из меня выходит нечто едва слышное, всего лишь хриплый шёпот.

— Ты на пляже, — отвечает мужчина, который держит меня, возвращая моё внимание к себе. — Ты не справилась с водой. Нам пришлось тебя вытаскивать.

Память возвращается ко мне стремительно.

— Течение, — хриплю я.

Он кивает, его лицо в дюймах от моего.

— Опасное. Тебе повезло.

Не чувствую себя очень везучей, но осознаю, что стою на пороге смерти.

Я плавала, как делаю это каждый день, когда течение изменилось, и меня потащило за размеченную буйками зону, прямо к мощной отбойной струе. Я пыталась бороться с течением, но не смогла. Прекрасно знаю, что нужно плыть вдоль течения, а не против него, но я запаниковала.

Я пытаюсь пошевелиться и вздрагиваю от боли.

— Просто постарайся расслабиться, — ободряет он, прижимая руку к моей спине и предлагая мне откинуться на него, что я и делаю. — Мне пришлось делать искусственное дыхание. Возможно, у тебя сломаны рёбра.

Искусственное дыхание… сломанные рёбра?

Слеза скатывается по моей щеке.

Я чуть не умерла.

— А вот и они, — тихо шепчет он мне на ухо. — Они о тебе хорошо позаботятся.

Раздаются аплодисменты и одобрительные возгласы, я оглядываюсь и вижу всех людей, окружающих нас. Что важнее — всех людей, уставившихся на меня.

Я отшатываюсь, но боль в груди и рука этого парня, кто бы он ни был, мешают мне.

— Всё в порядке, — шепчет он, но это не так. Он не понимает — у некоторых из этих людей в руках телефоны, они делают фото, даже видео… и вот тогда я вижу ее — огромную телекамеру, направленную прямо на меня.

Я резко наклоняюсь вперёд, из-за чего меня чуть не стошнило от боли. Я стискиваю зубы, пока приступ тошноты отступает.

— Что ты…

— Выключите видео! — пытаюсь я крикнуть, но получается едва слышно.

— Давай просто доставим тебя в скорую, — говорит он, протягивая ко мне руки.

— Никаких камер! — шиплю я, и моё горло протестует огненной болью.

Наши взгляды встречаются, и его ошеломлённое выражение лица было бы комичным, если бы всё это не стало таким сраным кошмаром.

— Как она, Ретт? — слышу я женский голос.

Ретт. Имя отзывается в моей голове, пока он говорит.

— Она испытывает сильную боль. Была угроза утопления, возможны переломы рёбер — мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы вернуть её.

— Мисс? — новый голос обращается ко мне, но я отказываюсь поднимать глаза.

— Я не знаю, в чём дело, — говорит Ретт ей, — но ей нужна медицинская помощь, прямо сейчас.

— Я никуда не поеду, пока камеры не уберут, — шепчу я, слёзы наворачиваются на глаза.

— Боюсь, времени нет, — говорит Ретт, и я чувствую, как он обнимает меня. — Ты можешь беспокоиться о неудачных фотографиях позже.

Если бы дело было только в этом, но у меня нет выбора.

Он легко поднимает меня с пола лодки, и я не в силах ему сопротивляться; мне слишком больно, я слишком устала. Я безвольно висну в его руках, но он, кажется, не замечает этого. Он невероятно бережно укладывает меня на носилки, и вместе они несут меня по пляжу, пока мои глаза сами собой закрываются.

— Пожалуйста, мисс, позвольте отвезти Вас на обследование.

— Мне не нужно обследование, — возражаю я, мой голос наконец вернулся, так что меня можно расслышать, — и меня зовут Либби. Либби Рид, мне двадцать пять лет. Сегодня среда, пятое число. Я в порядке. Клянусь.

— Либби, — пожилой мужчина в задней части машины скорой помощи смотрит на меня. — Не думаю, что Вы понимаете, насколько близко Вы находились к краю смерти. Вам нужно, чтобы Вас осмотрел врач в больнице.

Я содрогаюсь от этого слова. Ненавижу больницы. Я ненавижу врачей.

— Не могли бы Вы просто осмотреть меня здесь?

— Я уверен, что ваши рёбра сломаны. Вам нужны рентген, лекарства… вещи, которые я не могу дать.

Мой голос дрожит, я качаю головой.

— Я не хочу ехать.

Он тяжело вздыхает.

— Я пойду и посмотрю, не найдётся ли кто-нибудь, кто сможет вразумить Вас.

Я очнулась, когда меня уже загружали в машину скорой помощи. После чего устроила истерику и последние пять минут умоляла их позаботиться обо мне прямо здесь.

Больница — это последнее место, где я хочу оказаться.

В больницах задают вопросы; им нужно знать историю болезней, контакты для экстренных случаев… всё то, о чём я не хочу говорить.

Он исчезает и через тридцать секунд возвращается. С ним парень из лодки — Ретт.

При виде него у меня ёкает сердце. Он без рубашки, мокрый насквозь и выглядит озабоченным.

Он медленно приближается ко мне.

— Эй, милая. Всё в порядке?

Я киваю, и моя голова протестует адской болью.

— Она не слушает меня, Ретт. Мне нужно увезти её.

Он не отвечает ему, всё его внимание приковано ко мне.

— Привет, я — Ретт.

— Привет, — шепчу я.

— Я понимаю, что ты не хочешь ехать в больницу, но мне очень нужно, чтобы ты поехала, хорошо? Мы очень старались сохранить тебе жизнь, и я хочу, чтобы так и продолжалось.

Он проводит рукой по мокрым волосам, его пальцы задевают более длинные пряди, и я не знаю, что в этом парне такого, но моя решимость тает… слово «да» застревает на губах.

— Я… я… — заикаюсь я, и он делает шаг ближе к тому месту, где я сижу.

— Ретт! — раздаётся крик, и он мгновенно разворачивается, переходя в состояние повышенной готовности.

Я замираю, когда хорошенькая брюнетка бежит к нему, а за ней следует та самая камера, которую я видела на пляже.

Я слышу, как Ретт вздыхает, но он отходит от меня по направлению к ней.

Я пытаюсь убедить себя, что меня пугает камера, но, думаю, дело может быть не только в ней — если честно, женщина, строящая ему глазки, беспокоит меня ничуть не меньше.