Читаем Мистер Январь онлайн бесплатно

Энди

Я хмуро поднимаю голову, слыша крики за дверью кабинета.

Похоже на крики женщины. Взбешенной женщины.

Я не знаю, что, чёрт возьми, там происходит, но по моему опыту, есть только одно место, где вы хотите услышать женский крик — спальня.

— Это по твою душу. — Джефф бросает на меня обвиняющий взгляд, и я пожимаю плечами.

За свою жизнь я слышал разного рода женские крики. Исключая последние три года, которые я провел в тюрьме, что поставило крест на моей личной жизни.

— Я знаю, что этот ублюдок там, и мне все равно, если меня саму посадят в тюрьму, я, черт возьми, получу то, за чем сюда пришла! — кричит женщина.

— Ну, точно по твою, — снова голос Джеффа.

Я собираюсь ответить, когда дверь в комнату распахивается и с громким стуком врезается в стену. Пышная рыжеволосая женщина, ответственная за весь этот ужасный шум, рычит, когда ее взгляд останавливается на мне. Джефф может быть полной занозой в заднице большую часть времени, но он был прав — это действительно по мою душу.

И, спасибо, черт, за это! Она отрада глаз моих!

Я закидываю руку за спинку стула и откидываюсь назад, наблюдая за ней с дерзкой ухмылкой на лице — я знаю, что это ее взбесит, но это именно то, чего я добиваюсь. Сегодня, должно быть, мой счастливый день, я надеялся, что скоро увижу эту прекрасную попку, но не ожидал, что она доставит ее прямо ко мне, да еще вот так. Я думал, что мне придется немного потрудиться, чтобы получить это маленькое шоу, но, может быть, карма все-таки на моей стороне. Или нет, учитывая смертоносный взгляд, брошенный в мою сторону.

— Дилан! Чем я заслужил такое удовольствие? — протяжно начал я.

Она приближается, пока не оказывается прямо передо мной, излучая ярость. Если и есть что-то, в чём я всегда был хорош — так это сводить эту женщину с ума. Похоже, ничего не поменялось.

Дилан может быть и в бешенстве, но, черт возьми, она все еще такая красивая. И пахнет все так же — клубникой и кокосом. Всего одно мгновение в ее личном пространстве, и я снова целиком и полностью подсел на нее.

Стопка бумаг, которую она держит в руке, с громким стуком падает на стол, все сотрясается и кофе Тони проливается на его работу. Я смотрю на него, но он даже не замечает беспорядка — он слишком занят, наблюдая с отвисшей челюстью за женщиной, устраивающей сцену на глазах у всех. Мне почти жаль, что я не предупредил своего менеджера о том, что что-то подобное может произойти. Но, честно говоря, кажется, ему это нравится почти так же, как мне. Возможно, мне придется дать ему предупреждение другого рода.

— Завязывай, ты, наглый мелкий каторжник, ты точно знаешь, зачем я здесь, — шипит она, возвращая к себе мои глаза и мысли.

Я лениво беру бумаги, которые она бросила передо мной, и делаю вид, что просматриваю их, как будто я еще не знаю точно, что это такое. Конечно, я понял, что там, как только увидел ее. Это те самые документы, которые она присылала мне почти каждый месяц в течение последних трех лет.

— Просто подпиши эти чертовы бумаги, чтобы я могла развестись с твоей тупой задницей, — говорит она.

— Джентльмены, — обращаюсь я к комнате, полной моих сотрудников, игнорируя требования Дилан, — вы же все знакомы с моей женой?

Дилан

— Кофе? — спрашивает он и я отрицательно качаю головой.

— Чай?

— Нет.

— Сок?

— Я не хочу, черт возьми, пить, Энди! Просто подпиши бумаги, чтобы я спокойно жила своей жизнью, — огрызаюсь я.

Он оборачивается и бросает взгляд на меня через плечо — его фирменная ухмылка плохого парня все еще не сходит с его лица. Это та самая ухмылка, которая заставляла меня дважды подумать о своём решении. И я ненавижу себя за отклик в животе, который она до сих пор вызывает.

Мне больно это признавать, но тюрьма была к нему добра. Он хорошо выглядит.

Хотя кому я вру?! Он выглядит невероятно! Даже лучше, чем в тот день, когда мы встретились, или в тот день, когда мы поженились, если уж на то пошло. Я было надеялась, что он располнел или облысел, пока сидел, но вместо этого он каким-то образом стал только лучше выглядеть.

— Мы оба знаем, что я их не подпишу. — Он усмехается так, словно сама мысль о разводе была смешна.

Мы не виделись три года, и, хотя, казалось бы, он все еще способен заставить меня трепетать изнутри, это не меняет того факта, что он мне больше не муж. Человек, который ушел от меня три года назад, больше не вернется.

— Подпиши их! — Я ударяю ладонью по бумагам — действие гораздо более уверенное, чем то, что я чувствую внутри.

Энди медленно поворачивается, и я чувствую, как сердце скачет у меня в груди от мысли, что он приближается ко мне. Я ненавижу себя и почти отступаю назад. Но он останавливается, опираясь бедром о столешницу, складывает руки на груди, продолжая молча рассматривать меня такими знакомыми карими глазами. Мышцы его предплечий впечатляют, и я сглатываю, чтобы не пустить слюну. Вижу татуировку на бицепсе и мне вроде всё равно, но так хочется увидеть её всю. Чтоб тебя!

Соберись! Это столкновение — опасная территория. Он даже ещё не прикоснулся ко мне, а мой хорошо продуманный план уже стремительно утекал совершенно не в ту сторону.

Вытаскиваю в голове воспоминание, как моя подруга Сара наставляла меня, что я сильная независимая женщина, которой «мужчина не нужен». И так ещё, знаете, качала пальчиком из стороны в сторону.

Однако сейчас я не чувствую себя сильной и независимой. Я чувствую себя алкоголиком, смотрящим на стакан виски. И, Господи, прости, я жажду то, что вижу перед собой.

— Ты умная женщина, Дилан, и знаешь, что я не подпишу эти бумаги, так зачем ты пришла сюда на самом деле?

Он делает шаг вперед, и я держусь изо всех сил, чтобы не развернуться и не сбежать. И стараюсь быть чуточку выше, чем есть на самом деле. Не хочу, чтобы он думал, что взял надо мной верх. Пусть даже так и есть.

Наблюдаю как он медленно придвигается ко мне, крадётся, будто я его добыча. Страшно, что это так и есть.

— А откуда ты знаешь где меня найти? — Вкрадчиво спрашивает он.

— Джефф, — говорю я. — Он сказал, что ты будешь здесь.

Не стоило бросать Джеффа на амбразуру, тем более что он меня, видимо, не сдал, однако, было уже поздно. Мой рот выдал информацию до того, как мозг сообразил, что не надо было.

— Ты меня не навещала… — ещё тише говорит Энди.

Не понимаю, специально или нет, но в его тоне слышится обида. Это заставляет меня чувствовать вину, а мне это не нравится.

— Это место не для меня.

— Не звонила…

— Мне нечего было сказать.

Он сейчас так близко ко мне, что, как я и боялась, всё, что я могу чувствовать, это глупый, опьяняющий мужской запах.

Мой разум тут же вбрасывает мне воспоминания как я засыпала и просыпалась, окружённая этим запахом. Так сложно было забыть его, когда Энди ушёл, а сейчас он так близко.

Я заметила, что он не снял обручальное кольцо. И я ненавижу себя за это, но часть меня в восторге от того, что он всё ещё считает себя не свободным. Да, вот такой у меня ебнутый мозг.

Он протягивает руку и медленно проводит пальцами по моей голой руке.

Я вздрагиваю. Ничего не могу сделать, чтобы остановить это. Я не хочу, чтобы он на меня влиял, но я так устроена. В нем есть что-то, что связано со скрытой частью меня, о которой никто не знает.

Ни один другой мужчина никогда не вызывал во мне такой реакции. Я пыталась двигаться дальше, честно пыталась, но никому не удалось так приблизиться ко мне, как он.

— Пожалуйста, подпиши бумаги, — прошу я его шёпотом, отказываясь от тактики быть сильной и всё держать под контролем.

— Ты знаешь, я не могу этого сделать, — тихо и спокойно говорит он.

Голос его глубокий и хриплый. Именно так, как я люблю, как жажду.

Спрашивать не надо, но вопрос уже слетает с моих губ:

— Почему нет?

— Ты моя жена. Три года в тюрьме этого не отменяют. — В голосе его сталь.

Он не прав. Это изменило всё. В момент, когда он решил, что для него быть вором важнее, чем быть моим мужем, всё изменилось для нас.

И я не позволю ему ходить тут и расточать свою сексуальность на меня.

Мне нужно быть сильной!

Я почти чувствую, как крепнет мой позвоночник, когда моя решимость крепнет.

— А для меня отменяют! — Решительно говорю я ему, стряхиваю его руку со своей и обхожу стол, чтобы между нами был ощутимый барьер. Его рука чуть задерживается в воздухе. Он вздыхает.

— Я хочу развода, — говорю я.

— А я — нет, — рычит он в ответ.

— Полагаю, суд нам поможет.

Я вижу, как дерзость покинула его лицо. Чёрт! Он так красив, когда уязвим. Мне нужно срочно уходить отсюда, пока я не совершила что-то очень-очень глупое.

Вот такой хрупкий, живой Энди куда больше опасен для моего самоконтроля, чем дерзкий и высокомерный.

Я указываю на бумаги:

— Это я оставляю. Хочу, чтобы завтра они были подписаны.

Поворачиваюсь на каблуках и уже почти на выходе слышу:

— Ты даже не спросила, правда ли я это сделал или нет.

На долю секунды я замираю. Тут он прав — я не спрашивала. О чём спрашивать, если его вина была доказана?

Можно было бы спросить сейчас, но не уверена, что смогу вынести его признание. Меня чуть не сломало осознание того, что именно он сделал. Услышать это от него самого? Боюсь, это меня добьет.

Я выхожу за дверь и позволяю ей захлопнуться за мной.

Энди

Я ударяю кулаком по столу и взмахом руки смахиваю на пол стопку бумаг, которые она оставила. Приземляюсь на стул и падаю головой на стол с громким, побежденным стоном. Я не был к этому готов — точно не сегодня. Я знал, что скоро увижусь с ней, но я рассчитывал, что это будет на моих условиях, а не на ее.

Понятия не имею, что она думает обо мне сейчас. Кроме ежемесячной подачи прошения о разводе, я ничего не слышал от своей жены с тех пор, как меня посадили за решетку. Очевидно, она знает больше, чем показывает — узнала же, что я освободился.

Теперь я похож на стереотипного плохого парня — татуировки и справка об освобождении. Но я не настолько плох, чтобы совсем не скучать по своей женщине.

Она, конечно, может делать всё, чтобы спрятаться от меня, но я до сих пор не хочу ничего больше, чем ее. Я хотел эту женщину с первого момента, как увидел когда-то.

— Она все еще слишком горяча для тебя, брат. — Насмешливый голос прерывает мой приступ жалости.

Вытаскиваю руку из-под головы и выставляю Джеффу средний палец.

Да, она слишком горяча, слишком хороша для меня, всегда была такой. У неё могут поменяться волосы или ее изгибы, но она всё та же потрясающая женщина, в этом смысле ничего не изменилось.

Слышу шаги Джеффа и звук волочения ножек стула по полу и вот, он напротив меня.

— Теперь точно все мальчики получили места в первом ряду. — Бормочу я. — Охренеть как здорово.

— Мы всё ещё в шоке — не каждый день жена шефа устраивает такое преставление.

— Дерьмо.

Я руковожу этим местом несколько дней, а уже приношу драму в гараж. Как бы забавно это ни выглядело для сотрудников, это не очень хорошо.

— Я бы не парился, Вуд, половина из них думает, что она сексуальна, а другая половина боится её до усрачки.

Я невесело усмехнулся.

— Так… она просит развода?

— Ничего нового.

— Ты дашь согласие?

Если бы я мог убивать взглядом, этот придурок уже был бы мёртв. Он, конечно, мой старший товарищ, но, если он продолжит нести эту херню, мне придется оторвать ему голову. А он уже поговорил с моей женой за моей спиной и не предупредил меня об этом, так что будет считаться, что это он первый начал.

— Эээ, я приму это за «нет», — говорит он быстро.

— Прими это за «конечно же, бля, нет».

Он кивает и откидывается на спинку стула:

— Я просто спросил. Не устраивай сцен, дорогуша.

— Ты мог бы предупредить меня.

— Мог бы, — пожимает он плечами.

— Так ты теперь на её стороне? — прищуриваю я глаза.

— Не будь ребенком — здесь нет никаких сторон… Ей больно, мужик.

— Ей больно?! Это я провел годы за решёткой и потерял свою гребаную жену. Ради всего святого, это было не лучшее время, чувак.

— И это твои проблемы, Вуд… Я же говорил тебе: не играй с огнём, всё потеряешь! Но ты из той породы тупиц, которые учатся только на своём горьком опыте.

— Дадада, я знаю! Но что сделано — то сделано. А она хочет избавиться от меня, легко и быстро.

— Не думай, что ей всё легко далось. Даже смотреть на неё было больно. Не хочу представлять сколько боли она испытала.

— Она не разбиралась, не так ли? Она просто ушла. — Джефф ни при чём, но я не могу перестать винить всех вокруг.

— Если ты и правда так считаешь, то ты еще больший идиот, чем я, — спокойно заявляет мне Джефф. — Возможно, она не приходила к тебе, как я, но она не «просто перестала думать» о тебе. Я уверен в этом. Даже деньги бы поставил.

Моя жена, возможно, и отреклась от меня, когда меня посадили, но Джефф всегда был рядом. Каждую неделю. Он занудный придурок-всезнайка, но мой лучший друг. Такой, о котором человек может только мечтать (о чем ему лично никогда не говорил). Он всегда прикрывал меня. Никаких вопросов не было задано.

— Я просто хотел бы, чтобы она вернулась.

Джефф встал и задумчиво подошёл к кофемашине.

— Однажды твоя тупая уродливая задница уже притащила ее к алтарю. Придумай как сделать это снова.

— Всего-то?

— Всего-то.

— Сегодня она хотела, чтобы я поцеловал ее.

— О, это поможет тебе лучше уснуть этой ночью, — фыркает он.

Ее мозг, возможно, предупреждает ее держаться подальше от меня, но ее тело, несомненно, все еще принадлежит мне, это я знаю точно. Мои прикосновения все еще сильно волнуют ее.

Если я что-то и знаю о Дилан, так это то, что она чертовски упряма, и, если я собираюсь вернуть ее, мне придется бороться упорно — и грязно. Хорошо, что моя женщина всегда любила грязные приемчики.

— Я боюсь спрашивать, что происходит в твоем испорченном уме, — тянет Джефф.

— Ты не хочешь знать. — Я злобно ухмыляюсь.

— А знаешь, чего я хочу? — спрашиваю и наклоняюсь к Джеффу, поднимая брови. — Завершить этот маленький сеанс терапии и вернуться к ведению чертового бизнеса. Думаешь, ты справишься с этим, сладкая тыковка?

Дилан

— Ты можешь это сделать.

— Я могу это сделать, — повторяю я.

— У него нет власти над тобой.

Я чуть не рассмеялась, потому что у него весь контроль надо мной. Гораздо больше, чем я бы хотела ему отдать. Смущенно смотрю на Сару.

— Говори, — требует она в своей обычной хватит-этого-дерьма манере.

Делаю глубокий вдох и с надеждой выдавливаю сквозь зубы:

— Он не имеет власти надо мной.

— Лгунья ты! — стонет подружка.

Могу в ответ только состроить рожицу.

— Ди, он вор и говнюк, тебе лучше без него.

Логически это так, согласна. Но те два года, что мы были вместе, были самыми страстными, наполненными любовью и при этом приводящими в ярость годами в моей жизни. Все мои лучшие дни были с ним! Он всегда пробуждал во мне все самое лучшее и самое худшее одновременно. Есть у человека уникальная способность сводить меня с ума на обоих концах спектра — я никогда не могла точно решить, люблю ли я его больше, чем ненавижу.

— Тебе лучше без него, так? — Сара машет ладонью перед моим носом, выводя из задумчивости.

— Эм, я согласна?.. — съезжаю с утверждения в вопрос.

— О, Господи! — стонет она.

— Я знаю! — покорно соглашаюсь с немым упреком.

Сара смотрит на меня с прищуром:

— Он хорошо выглядел, не так ли?

Пришла моя очередь стонать, и я даже не пытаюсь врать: