Читаем Миллениум. Вторая часть онлайн бесплатно

И тут до меня дошло: Эдик же учился в Севастополе. Он рассказывал, что поступил в Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище, а когда СССР распался и пришла Украина, у них был выбор или переприсягнуть, или уехать в Питер и доучиваться там. Он сказал, что присягу принимают только один раз, и уехал. Потому и попал на «Курск».

Мне пытаются сказать, что ответ там, где учился Эд? И что делать? Ехать в Севастополь, искать его преподов и разговаривать с ними? Это самое простое, что можно сделать.

— Танюш, хочешь приключений? — заговорщицки прошептала я.

Подруга облизнула губы и уставилась на меня.

— Я ж всегда за любой кипиш, кроме голодовки, ты ж знаешь.

— Про голодовку — весьма наглядно, — проговорила я. — Как ты смотришь на то, чтобы поехать к твоей бабушке? Ты давно у нее не была?

Таня аж в ладоши захлопала. Для нее это не вопрос жизни и смерти, а незабываемое приключение.

— После похорон отца я ее не видела. Только пару раз созванивались.

— Ну, ты, вижу, не против. А мама отпустит?

— Мама? Думаю, отпустит. Только квартиру отдраить надо, и можно в путь. Кстати, а зачем нам в Севастополь?

— Попробуем выяснить, как достучаться до «Курска».

— Когда стартуем? Завтра? — бодро отчеканила Таня

Я понимала, что чем раньше мы получим хоть какую-то информацию, тем лучше. Осталось только найти денег на дорогу и вырваться из дома. Мой взрослый мозг никак не хотел принимать, что я полностью завишу от взрослых. Как это ужасно! Вот за что я благодарна своему бывшему супругу так это за то, что приучил меня от него не зависеть финансово. В один момент он просто перестал давать мне деньги, что простимулировало меня начать шевелиться, и я открыла студию.

К своему стыду, я поймала себя на мысли, что жалею, что тогда у бабушки не взяла одну из купюр, оброненных Жанной. Сейчас была б с деньгами, но съеденная совестью. Ладно, что-нибудь придумаю. Попробую попросить у папы или у Марины. Не думаю, что билет стоит дорого.

— Тань, а деньги у тебя есть?

Подруга шагнула к книжной полке, достала книгу Есенина и открыла ее на середине. Там лежали две красненькие десятигривенные купюры. Таня собрала их и понюхала.

— Вот они, родненькие! Полгода копила. Хватит? Нам главное-доехать, а там бабуля подкинет.

Я не помнила расценок, потому просто кивнула. Если не раздобуду денег, займу у Танюши.

Была ли у меня копилка? Должна быть, как подростку без нее? Поищу дома. А пока надо бы помочь Тане с уборкой, чтобы беспрепятственно уехать. Мать попытается сожрать, но я отобьюсь. Главное предупредить ее, что я уезжаю, а там пусть орет, хоть треснетю

— Танюш, давай я помогу тебе. Я подметаю, ты посуду прибери, а пыль вместе потом протрем.

Прелесть маленькой квартиры ощущается только во времени уборки. За пару часов все сверкало от чистоты, и мы, уставшие, но довольные плюхнулись на диван. Я посмотрела на часы. Ничего себе! Почти семь вечера! Наверно, отец уже скоро вернется, надо и мне подтягиваться. Как же не хочется видеть мать!

— Мне пора. — констатировала я, поднимая сумку, — Пойдем, проводишь немного.

Таня сымитировала недовольное лицо.

— У-у-у-у, лень. Но куда я тебя брошу, навьюченную? — Она выпустила меня, взяла вторую ручку сумки, хотя та была легкой, и мы потопали в сторону моего дома.

Танюшка одна из немногих, кто остался жив в моей прошлой жизни, наверное, потому общаться с ней легко. Моя маленькая подружка! Я так тебя люблю!

Она довела меня до подъезда.

— Дальше давай сама. Не хочу твою мегеру встретить.

Я согласилась.

— Конечно. Давай так, завтра часиков в семь встанем, быстренько соберемся, и погнали. Встретимся на остановке у дома или сразу на автовокзале в восемь?

Таня секунду подумала и, вручив мне ручку сумки, ответила.

— Давай сразу там. Я на тралике приеду.

Я обняла ее и посмотрела на окно нашей квартиры. Как же хочется хотеть возвращаться домой!

— Ну все, спасибо что помогла! До завтра!

Я отпустила подругу, разжимая объятья.

Она хотела козырнуть, но резко одернула руку.

— Эдик говорит, нельзя прикладывать руку к голове без головного убора. — Она демонстративно раскланялась.

А мне стало невероятно грустно, безысходность придавила могильной плитой. И от того, что я возвращалась в клетку со львом, имя которому мать, и от того, что ситуация с «Курском» казалась неразрешимой. Еще и Болван выдал пророчество, что судьба Эда предрешена.…

Нет, мы еще посмотрим!

Глава 4 Ждет Севастополь

Я поднялась по лестнице и остановилась у нашей двери с папиной сумкой на плече. Колбасу и сало я отдала Танюше, они жили настолько бедно, что иногда питались супом с клецками из кубика «Магги», морковки и картофелины, а Таня, когда заходила за мной, вечерами наведывалась на рынок, чтобы собрать овощи, которые упали, но их не стали поднимать, пусть отъестся, порадуется. Банку варенья из малины, которую собрала сама, и травы, что мы собирали утром, не отдала.