Читаем Миллениум. Вторая часть онлайн бесплатно
Дорога вилась вдоль горы. С одной стороны открывался вид на море, а с другой — на отвесные скалы, нависающие прямо над дорогой. Кое-где они разрушались, и обломки громоздились причудливо и опасно, но безумно красиво! В двадцать, кажется, седьмом гору тут было мощное землетрясение…
Я задышала чаще, участился пульс при воспоминании о том, что меня убило. Здесь было так же. Огромные валуны катились на город, крушили здания. Город оказался почти полностью разрушенным, поднимался сероводород, и море горело. Некоторые обломки застыли возле самой дороги, если снова тряхнет — сорвутся с места, собирая кровавый урожай.
До 2023 года землетрясений точно не будет, а так, пишут, они случаются раз в сто лет. После них уходила вода из источников, и люди бросали дома, переселялись. Есть версия, что часть Херсонеса ушла под воду после землетрясения.
Раньше самым частым моим кошмаром было все смывающее цунами, теперь прибавится землетрясение. Всю дорогу я смотрела по сторонам и не могла насмотреться, и вонь мне не мешала. Как же все-таки здорово — жить! И желательно на юге, и желательно в Крыму. Или как там правильно?
Я только сейчас заметила, что подруга мирно посапывала, уронив голову на грудь. Мы миновали Ласпи, и высоко над нами остался Храм Солнца, а дальше дорога тянулась через лес, и вскоре открылась Байдарская долина, которую многие сравнивают с Аляской. Чуть дальше — заброшенный КПП, раньше Севастополь был закрытым, и туда пускали только прописанных или по приглашению, теперь же тут просто околачивались гаишники, потрошили легковушки.
Доехав до горы Гасфорта, я потрясла Таню, она нехотя разлепила веки.
— Танюша, нам где лучше выйти? Где твоя бабушка живёт? Если в Инкермане, то нам уже скоро.
Таня открыла глаза не понимая, где находится и часто захлопала ресницами.
— Фу, блин. Чуть не проспали. Нам выходить на Ялтинском кольце. Тут сядем на маршрутку и доедем. С вокзала дольше получится. На кольце остановите, пожалуйста, — обратилась она к водителю.
Автобус замедлился, свернул в кармашек и высадил нас, что говорится «среди бескрайних полей», где простирались виноградники, взбираясь на холмы и сбегая в долинки, одинокий дом возле остановки, и больше никаких жилищ. Слева простирались плоскогорья, а над ними высилась белесая гора Сахарная головка, к ее подножию жался невидимый отсюда одноименный поселок, прогремевший славой на всю Россию.
— Идем, — проговорила Таня и устремилась к пешеходному переходу, я потопала за ней, отхлебнув воды из бутылки и надев рюкзак. Дальше — огибая кольцо, к серой металлической остановке.
Вдали показалась маршрутка — серый микроавтобус.
— Бежим, это наша! — крикнула Таня, и мы рванули к остановке, благо было до нее метров двадцать. Таня выбежала из кармана и подняла руку, вопя:
— Стой! Стоять, блин!
Маленький микроавтобус, каких у нас в городе не было, издали напоминал мокрицу с усиками-зеркалами. Он и не думал останавливаться, из открытых окон вывалились чьи-то зады, локти, сумки.
Таня бессильно опустила руки.
— Ну блин!.. А, нет, не блин. Не наша, эта на Сахарку идет.
Мы проводили ее взглядом, в унисон вздохнули и продолжили принимать солнечные ванны.
— Они часто ходят? — спросила я обреченно.
— Раз в полчаса где-то. А ты знаешь, как севастопольцы называют маршрутки? — вдруг вспомнила Таня. — Топики! Прикинь? Потому что вот эта машина, что проехала, топиком называется. Какая-то корейская вроде. Мне Эдик рассказывал, и Дима еще, у него брат здесь учится. — При воспоминании о Диме она загрустила. — А еще тут проезд в конце поездки оплачивается, не как у нас– при посадке. Правда, чтоб до бабушки доехать сидя, нужно занять место на конечной. Кто не успел — тот едет вот так, стоя, в позе «зю».
Я слушала, одновременно прорабатывая в голове план нашего проникновения в институт. Можно внутрь пройти или нет? И вообще, он живой сейчас? Эдик-то давным-давно учился. Надеюсь, что да, живой. Если не пустят, буду к людям у проходной приставать.
Возле нас остановилась желтая «копейка», тонированное стекло опустилось, всунулась жирная харя с сизым носом, вся в сосудистой сетке. На кого же похож этот мужик? Где-то я его видела… А, Джабба из «Звездных войн»! Мужик что-то прошлепал пухлыми губами, но за шумом двигателя слов было не разобрать.
— Что? — Таня подошла ближе, пытаясь расслышать, о чем он нас спросил: — Что сколько? Времени?
Танины глаза широко распахнулись, она попятилась, хватая меня за руку. Была бы шерсть, дыбом встала бы.
— Ты что, козлина! — воскликнула она. — Да тебе дадут за нас больше, чем мы весим! Вали давай!
Заскрипело поднимаемое стекло, красномордый нас обматерил, и машина рванула с места.
Подруга негодовала.
— Ты прикинь, пердун старый! Спрашивает: «Сколько?» Ну, я ж и хотела время сказать…а он: «Стоишь, говорит, сколько»? Ну не скотина?
Я посмотрела на другую сторону дороги. Там, одна краше другой, столпились представительницы древнейшей профессии и уже косились на нас, готовые принять бой, чтоб отвадить конкуренток от прикормленного места. Раз, два, три… пять штук! Я кивнула на них, и Таня расхохоталась.
