Читаем Миллениум. Вторая часть онлайн бесплатно
Авантюра? Да, даже для меня-взрослой, а обо мне-девочке и говорить нечего. Подвиг, не иначе. Но теперь-то чего мне бояться? Ну, поеду, даже если съезжу зря, ничего страшного. Зато не буду себя съедать за то, что не попыталась что-нибудь сделать.
Как же хотелось, чтобы все это оказалось не напрасным, и вся страна не сидела с замирающим сердцем под экранами телевизоров в ожидании новостей.
Марина ночевать так и не пришла, ее кровать не расстелена. Где ж она пропала? Или, пока нас не было, мать её так достала, что она решила сбежать из дома? На часах шесть утра, мы встречаемся в восемь, еще рано, но лучше я подожду на вокзале, чем столкнусь с виновницей моего ночного кошмара.
Я прямо с рюкзаком тихонько пробралась в ванную, умылась, освежилась, почистила зубы и поспешила на улицу и обомлела, будто бы снова оказавшись в деревне. Город медленно просыпался, умывался утренней росой и свежестью, слушал птичье многоголосье; фальшивой нотой прозвучал далекий стон одинокого троллейбуса, рокот мотора проезжающего автомобиля.
Если выйти со двора, открывался вид на дорогу к рынку, куда потихоньку стягивались бабули-торговки, грохоча сумками-кравчучками с зеленью, помидорами, огурцами и прочим добром, выращенным на огороде.
Идти на вокзал не хотелось, и я по Киевской спустилась к набережной, впитывая звуки и запахи: хвоя, розы, выброшенные на берег водоросли, морская соль. Над пальмами одиноко возвышался вождь мирового пролетариата, с укоризной глядя на цветные карусели возле «Макдональдса». «Потомки, — читалось на его лице, — как вы могли такое допустить?»
Нашему Ленину ничего не угрожало, в то время как по всей Украине, да и в России начался их массовый снос. Будто бы, перечеркнув прошлое, можно исправить будущее…
Или можно? Но у меня-то прошлое никто не забирал, я его помню, считаюсь с ним, не отрекаюсь от него, просто так получилось, что оно — черновик, который я никому не покажу. Вспомнилась бабка с сигаретами. Интересно, на посту ли она? Эта торговка была для меня такой же вечной, как Ленин.
Как ни удивительно, да. Бабка уже притащила свою тележку и располагалась, а возле нее покачивался бомж. Вспомнилась байка, что пару лет назад симферопольская бандитская группировка, встречая кого-то там в Ялте, очистила ее от бомжей. Их собрали на катер и утопили с камнями на шеях, с тех пор в городе чисто. Я сколько помню город, столько помню бомжей, им тут вольготно: климат мягкий, в сезон есть чем поживиться на помойках, полно подземных переходов.
Неторопливо я побрела по Московской к вокзалу, прикидывая, сколько чего можно купить на двадцать гривен. Это ж четверть зарплаты.
На автовокзале уже кипела жизнь. Уезжающие тащили огромные чемоданы, набитые сувенирами, местным вином, ракушками и магнитиками. Бомбилы поджидали автобусы со свежими клиентами. Терпеть их не могу, в большей массе жадный нечистоплотный люд, норовящий туристов провезти самым длинным маршрутом, либо же — два раза прокатить по одной улице как по новой. Ставка у них фиксированная, но, если слышат гостей из России, она удваивается или утраивается.
Я пошла в круглосуточную кассу, выстояла очередь и купила два билета на восемь тридцать. Таня любила опаздывать, поэтому, чтобы не терять время, я приобрела их заранее и с запасом. У меня осталось ещё двенадцать гривен, можно ни в чём себе не отказывать.
На улице я села на лавочку у входа в автовокзал, лицом к горам. Какие же они прекрасные! Золотистые в лучах утреннего солнца, они высились над крошечными частными домиками, виднеющимися на склоне. Одинокое облако спустилось на вершину и застыло, словно белая мохнатая шапка.
Через полчаса из-за угла автовокзала появилась Таня, завертела головой в поисках меня. Я ринулась навстречу, показывая билеты, хотела сказать, что вот они, и не надо стоять в очереди, но заметила, что у нее красные глаза.
— Привет. Ты что, всю ночь не спала?
— Хай! Ой, да какой там спать! — махнула рукой она. — Я всю ночь маму убалтывала, чтобы она меня отпустила. Оказывается, она с бабушкой в контрах.
Я даже не удивилась. Неужели есть где-то свекрови, ладящие со своими невестками? Но уточнить детали все же захотелось.
— А что случилось? Ты вроде никогда мне об этом не говорила.
Таня отмахнулась.
— Да я и сама не в курсе была. Оказывается, когда папа заболел, мама просила ее продать дом, а она отказалась. Потому что у неё ещё дочка есть, тётя моя. Ну, короче, я в их дела лезть не буду, но это чуть не сорвало наши планы.
Я вздохнула.
— Да, неприятно. Ну, бабушка для тебя останется бабушкой в любом случае. Вот как раз приедешь и сама узнаешь, что там и как.
— Что у нас с планами? Все так же: сперва заглянем к бабушке, потом поедем в училище, где учился Эдик? Я вот подумала… а нас туда пустят? И живо ли оно вообще?
— Я одна поеду, — сказала я. — Ты общайся с бабушкой.
