Читаем Миллениум. Вторая часть онлайн бесплатно
Входить мне категорически не хотелось. Из головы не выходил наш с матерью утренний разговор и видение, которым мне ответили на вопрос, за что она меня ненавидит. Я не знала ни как мне себя с ней вести, ни как поведёт себя она. Детские обиды теперь боролись с пониманием природы её нелюбви. Одна часть души твердила, что нет оправдания ненависти к собственному ребёнку, а вторая — о том, что невозможно полюбить то, чего ты не хочешь и не ждёшь. Но ведь бывает, что люди принимают свою половинку вообще с чужим ребёнком, и это не мешает его если не полюбить, то относиться с уважением и не гнобить за всё подряд.
Так, стоп! Чувство вины я испытывать отказываюсь, еще чего не хватало. Я есть, это данность, и исчезать не собираюсь. Мало того, только сейчас я поняла, как же это здорово — жить.
Я аккуратно открыла дверь. Не заметив в коридоре папиной обуви, поняла, что он ещё не вернулся. В квартире было непривычно тихо, а в воздухе витало то самое напряжение, какое бывает после ссоры или неприятного разговора, когда очень хочется разрядить обстановку, заговорить первой, попросить прощения или свести всё к шутке. Теперь точно не получится.
Судя по всему, Марины тоже не было: Марина — это музыка: есть музыка, значит, сестра дома, нет музыки — она ушла или спит. Сейчас в нашей комнате царила тишина. Скинув босоножки, я прихватила и свою сумку, что стояла, где я ее оставила, и цыпочках направилась к себе. Чуть-чуть не успела и прямо перед дверью столкнулась с мамой. Я ждала от неё недовольства, порции ругани и выяснения отношений, но ошиблась. Она лишь уколола меня взглядом и удалилась на кухню. Мне показалось, или её глаза заплаканы?
После жуткого видения с беременностью я узнала, что мать у меня не бессердечно-железная, а вполне способна разрыдаться.
Мои догадки подтвердились — Марины дома не было. А мне так не хотелось быть одной! Скорее бы она пришла, или папа вернулся. Только б не оставаться с мамой один на один. Ещё я боялась видений, которые обычно кошмарные. Во-первых, неприятно снова погружаться в кошмар, откуда пытаешься вылезти, во-вторых, они приходили не ко мне, а за мной, я не понимала, как с ними справляться и что потом делать со всем этим пониманием.
Оставив сумки возле входа, я рухнула в кровать. Очень хотелось спать, но я крепилась. Ещё рано, надо дождаться хотя бы девяти вечера. И папу, за него я переживала так, словно он не отец, а мой младший брат. Из головы не уходила погибающая яблоня, а папа приближается к опасному возрасту, когда мужчина может на ровном месте взять и умереть. А ещё нужно собрать сумку в поездку… Да что там собирать, когда мы утром туда, а вечером обратно.
Пытаясь ни о чём не думать, я провалялась целый час, пока в дверь не позвонили. В коридоре послышались шаги — мама вышла открыть дверь. Щёлкнул замок, я услышала папин голос:
— Привет, Аллуся. Как ты тут? Я так соскучился.
Наверное, сейчас он собрался её поцеловать, а она, как обычно, отстранилась.
— Здравствуй, — её голос прозвучал холодно, с нотками недовольства. — Я так поняла, ключи ты отдал Алене? Почему вы раньше вернулись?
Мне стало больно за папу. Она с ним говорила так, словно ему должно стать стыдно за то, что мы раньше вернулись. Зачем он это терпит? Или просто не хочет замечать её отношения?
— Ты разве не знаешь? — удивился отец. — Николай Михайлович умер, я приехал на похороны, но ими было некому заниматься, и перенесли на завтра.
Они прошли на кухню, голоса зазвучали глуше. Я навострила уши, но папино бормотание не разобрала.
— Сева, ты отлично знаешь, я не могу терпеть эти мероприятия. Я после них больная неделю хожу, — чуть повысила голос мать.
— Алла, ты серьезно сейчас? Не поверю, что не слышала о его смерти, весь город гудит! Наряду ППС, который там дежурил и не оказал помощь, выговор выписали.
Теперь я не услышала, что ответила мать.
— Мы столько лет работали с ним бок, — возмущался отец, — он столько для нас сделал, а ты не придёшь даже проститься? Не собралась приходить? Иногда мне кажется, у тебя нет сердца.
Что я слышу? Видно, поездка в деревню и правда пошла папе на пользу, раз он так с ней разговаривает.
Зачем мучить человека, делить с ним кров и постель, когда он так раздражает? Разве не проще отпустить, жить счастливо и дать шанс и ему найти свое счастье?
— Сева, сбавь обороты! Это что за тон? В вас там что бесы вселились, в этом колхозе? Одна пришла, нервы мне сделала, второй только на порог — сразу с претензиями! Там бы и оставались. — Дверь на кухню хлопнула с такой силой, что у меня в комнате задребезжали стекла.
Соседка-неврастеничка снизу заколотила по батареям, а потом — шваброй в потолок. Все в нашей квартире затихли, а она все стучала и стучала.
Положительную динамику в поведении отца нужно было закрепить, и я прошмыгнула на кухню. Папа сидел за столом, сжав виски, лицо у него было таким, словно в мыслях, как и у меня, когда я стояла у двери, шла борьба. Увидев меня, он попытался натянуть маску благодушия, получилось не очень. Я обняла его за плечи и прижалась головой к спине.
— Не расстраивайся. Я с тобой.
