Читаем Маргит онлайн бесплатно
Между тем, я так живо представлял себе свои чувства при предстоящем свидании с Маргит, что самая встреча произвела на меня совсем не то впечатление, какого я ожидал. Первое, что я, собственно говоря, почувствовал, это то, что все осталось так, как было, что ничто не изменилось, и я почти разделял радость стариков, что теперь Маргит снова с нами. У меня было такою ощущение, будто жизнь, помимо моей воли, вошла в новую колею, и я следил за этим удивительным ощущением, полный необъяснимого предчувствия, говорившего мне, что меня ждет неописуемое счастье.
И вот, мой старый друг стал мне однажды вечером рассказывать о Маргит. «Ты верно думаешь, что она наша дочь», сказал он. «Да и вполне естественно, что думать иначе ты не мог бы. Но это единственное счастье», прибавил он, «которого я не испытал в жизни. У нас с женой никогда не было своих детей».
Я сидел и думал о том, что слышал; мне не казалось странным, что он лишь теперь рассказывает мне это, мне только казалось, что я уже слышал это раньше, и что это разумеется само собой.
«Не понимаю, как я раньше тебе этого не сказал», прибавил учитель.
Я об этом не думал. Я только сидел и радовался, что это каким-то удивительным образом случилось, и что мне пришлось это узнать. Я этого не понимал, но мне казалось, что каким-то непостижимым способом это приближает ко мне Маргит. Тем временем старик рассказал мне романтическую историю об одной женщине, с которой он состоял в дальнем родстве, и которая послала за ним в свой смертный час, после того, как произвела на свет девочку. Из рассказа своего старого приятеля я получил, впрочем, впечатление, что эта женщина была не такой, какой он считал ее под влиянием своего доброго сердца. Он сказал мне, что она была несчастна и покинута и только одного желала — умереть спокойно. Он увез к себе Маргит от смертного одра ее матери, и на личике новорожденного ребенка ему почудилась, по его словам, улыбка, когда он в первый раз наклонился над ее колыбелькой.
Все это рассказал он мне и был, повидимому, изумлен тем, что я, интересовавшийся малейшим пустяком, имевшим отношение к моим друзьям и их жизни, не нашел даже нужным что-нибудь ответить на это. Я и сам чувствовал, что должен был произвести странное впечатление. Но я не мог стряхнуть с себя грез, которые овладели мной, над которыми
Что Маргит одинока в жизни, вот все, о чем я мог думать, — одинока, как я, и даже более меня. Когда старики когда-нибудь умрут, никто не будет справляться, жива ли она или умерла. Тогда на меня одного можно ей будет положиться, я буду ей отцом, братом и другом. Все другое исчезло перед этой мыслью, полной такого ошеломляющего блаженства, что никакая музыка никогда но звучала для меня так сладостно, как это безмолвное ликование, объявшее все мое существо и вызывавшее слезы на мои глаза.
«Маргит!» говорил я сам себе, «Маргит!» И я ходил по своей комнате с таким чувством, точно Маргит должна услышать мой голос и явиться на мой зов.
Вся жизнь пронеслась передо мной в эти минуты. Голая, пустая, бедная радостями, но заключившаяся непонятным ликованием, проходила она передо мной в меланхолическом, трепетном свете воспоминаний и надежд. Я стал думать о женщинах, которых любил, и о тех, о которых воображал, что люблю их. Пустые, холодные женщины без сердца и без души, полные расчета, хитрости и притворства, женщины, продававшие самих себя, красоту свою и тело — в них было лишь одно, что могло примирить с ними: беспредельно могучая чувственная прихоть. Я видел их перед собой одну за другой, и мне казалось, что они ускользают от моего взора, ускользают в далеком тумане, обволакивающем прошлое. Мне казалось, что я жил раньше, не видя и не понимая. Ничего, кроме них, не видел я в жизни, и в своем возбужденном состоянии я думал теперь, что по их вине я так долго шел точно в стороне от своей собственной жизни, что по их вине я был бесполезным человеком, жившим только для самого себя.
Я был полон счастья, не знал сомнений, не знал страха. Ибо к Маргит я не чувствовал никаких любовных вожделений. Я смеяться стал бы над самим собой, еслиб мне пришла мысль назвать то чувство, которое я питал к ней, любовью. Я был только счастлив возможностью находиться вблизи от нее, а думать далее, заглядывать вперед, не имел силы.
