Читаем Маргит онлайн бесплатно
Что жизнь еще при жизни разрешит свою загадку перед моими очами, это не приходило мне в голову просто потому, что я никогда не думал, что во мне самом могут произойти какие-либо перемены, кроме таких, которые должны быть естественным следствием возраста и обстоятельств. У меня были уже седые волосы на висках и в бороде, а между тем, я ничего еще не испытал такого, что потрясает человеческие души. Я содрогаюсь, записывая эти слова, и мне чудится, что был известный смысл в сказании о человеке, самое драгоценное свое украшение бросившем в море от ужаса пред умыслом рока, ни разу не давшего ему почувствовать горя.
Рок хранил про себя свой умысел и не принял жертвы. Перстень вернулся к его обладателю, и тогда человек, пригибавшийся к земле под тяжестью своего счастья, понял, что судьба его решена. С трепетом стал он ждать своего приговора, который, быть может, всего вернее был скрыт в его собственном страхе.
Теперь, когда все начинает во мне проясняться при мучительно ярком свете, встречающем по утру неосвеженные сном глаза тяжкодума, я вижу все, как оно было, и прежде всего предо мной открывается улица, залитая блеском майского солнца, где я хожу взад и вперед с молодой девушкой, поворачиваю на углу, где поет птичка — ее трели еще звучат в моих ушах — поворачиваю рядом с девушкой и снова иду вперед по солнечной улице, сияющей светлыми весенними костюмами под свежими, только что распустившимися листьями.
Она юная, эта девушка; она случайно оказалась на моем пути. Все произошло вследствие того, что однажды утром, по дороге в контору, я встретился с ней, на ее утренней прогулке. Она вдруг упала и при падении вывихнула себе ногу. Я кликнул извозчика и проводил ее домой. Вот и все.
Мне пришлось после того бывать у нее в доме: приветливая семья учителя, в которую я ее привез, не хотела отпускать меня. И, раз попав в эту семью, я естественно должен был повторить свой визит.
Никогда не видал я ничего, до такой степени отличавшегося от виденного мной раньше, как жилище этих стариков, где с самой первой минуты, как я вошел в дверь, я положительно почувствовал себя, как дома.
Даже своим наружным видом, старомодным, просторным двором, старыми, истертыми каменными лестницами, поднимавшимися спирально, тяжелым дверным молотком кованного железа всем решительно этот дом показывал, что здесь обитают люди, как будто принадлежащие не нашему, а другому веку. С самого начала хотелось думать, что, может быть, и они живут также вдали от сутолоки удовольствий, от погони за деньгами, за счастьем или властью. На дворе рос старый вяз; зеленая скамья окружала его ствол, а дальше, в углу, который образовал самый дом и высокая каменная стена, находилась маленькая открытая беседка, и вокруг нее цветник, разведенный на земляной террасе. Видно было, что он хорошо поддерживается, и на маленьком местечке, где был использован каждый дюйм земли, произрастали все те старомодные цветы, что начинают исчезать из современных садов. Резеда благоухала у ног светлой розы, душистый горошек вился по зеленым шпалерам беседки, темные лепестки георгин заменяли астры, которые должны были цвести осенью, и подсолнечники высились на грядке, где отцвели уже нарциссы и жемчужные гиацинты, и где голубые колокольчики барвинка выглядывали из-за густой зелени, покрывавшей края грядки. Возле стояла большая зеленая лейка, как будто только что из нее поливали цветы.
Квартира, в которой жило это маленькое семейство, походила на этот двор или, по крайней мере, производила такое же впечатление. Большая зала с простой мебелью и полотняными дорожками, маленькая гостиная с белыми чехлами на резных креслах и длинном, прямом диване, со столом из красного дерева и такими же консолями и гравюрами на стенах, высоким золоченым зеркалом в стиле рококо, окруженным розовым газом, большой люстрой с хрустальными подвесками, сверкавшими на солнце, которое падало на пол и на старый, потертый ковер, прикрытый белыми дорожками. Всеми цветами радуги блистал солнечный свет в граненых стеклах, падал дождем на стены, трепетал на висевшей над диваном большой картине, изображавшей Наполеона с солдатами, генералами, белыми конями и облаками порохового дыма, и бросал самые причудливые переливы красок на толстеньких ангелочков, выглядывавших с нижнего края литографированной Сикстинской Мадонны.
