Читаем Код Адольфа Гитлера. Финал онлайн бесплатно
– Для вашего вывода, доктор, нет никаких оснований. Мы будем отбиваться до последнего солдата! – сказал Гитлер. Он обвёл взглядом стены, как будто там крылись причины, заставляющие его произносить эти слова. – Я стараюсь вернуть бодрость немцам и с этой целью снова довести национальные страсти до точки кипения. Смерть – это честь, которую надо заслужить. Война не признаёт правил морали, я бы хотел, чтобы женщины остались в бункере. Я признаю то, что в бункере они чувствуют себя неуютно, но, по крайней мере, в его стенах они защищены от внешнего воздействия войны, здоровы и невредимы. Не пытайтесь убежать. Кто хочет жить, тот должен бороться, а кто в этом мире вечной борьбы не хочет участвовать в драке, тот не заслуживает права на жизнь. По радио я слушал сообщение о смерти Муссолини и Клары, а они ведь итальянцы. Ну вот, судите сами. Где гарантии, Доктор, что макаронники, спасая свои жизни, не выдадут их врагу, как некогда поступили с Бенито? Молчите, а я знаю, почему. Таких гарантий нет и быть не может. Меня редко подводило моё знание людей. И вот почему. Если дуче убил свой же народ, которым он руководил 23 года, то нашим немкам не стоит ждать пощады от русских. В самый неблагоприятный для них момент, когда всё будет кончено, они раскусят ампулу с ядом скорее, чем станут объектом для издевательств со стороны вражеских солдат. И я теперь уже вижу, какой конец нас всех ожидает. Вы, Магда и дети уйдёте из жизни вместе со мной. Так для всех нас будет лучше! Если не произойдёт чуда, мы погибли. Я со своей женой умру. Мне бы хотелось только убедиться, что Лоренц и отбывающий сегодня фон Белов, Цандер прорвались из окружения и доставили моё завещание Дёницу, Шёрнеру и Кессельрингу. Хочу предотвратить возникновение хаоса после моей смерти, но мне искренне жаль тех, кто останется жив и будет с горечью в глазах наблюдать, как капитулирует рейх.
Заканчивая этот разговор и собираясь выйти, Гитлер в тайниках своей души был убеждён в превосходстве собственного мнения.
В полдень Гитлер вызвал к себе фон Белова.
– Господин полковник! – сказал фюрер. – Не желаете ли вы предпринять попытку выбраться из Берлина?
– Мой фюрер! – ответил Белов. В этом вопросе он заподозрил проверку на верность лично Гитлеру. – Сама жизнь обрела последнее убежище в бункере, рядом с вами. Я не строю иллюзий, шансов на успех не вижу!
– В бункере ни у кого нет шансов на успех! – сказал Гитлер в ответ на печальный взгляд Белова. – Даже у меня. Я – заметная фигура! Исчезнуть из него я не смогу! Я являюсь пленником бункера и жду, когда всё закончится. А могло и не начинаться. Я подобен легендарному всаднику, который, узнав, что переехал, не заметив, замёрзшее озеро, умер от ужаса. Если бы предатель Канарис не ввёл меня в заблуждение своими оценками состояния оборонного потенциала Советского Союза, а до начала войны у меня было хотя бы малейшее представление о гигантских силах Красной Армии, я бы никогда не принял решения о нападении. Вот как всё в жизни, Николаус, обернулось! И кому мы обязаны, что здесь мы прячемся? Только герру Сталину! Он является плотью от плоти своего народа. Я давно знал, что за Сталиным стоит еврей. Евреи выкинули действительно гениальный трюк. Этот капиталистический народ, который первым в мире ввёл беззастенчивую эксплуатацию человека человеком, сумел раздразнить человека из народа; они культивируют жажду денег, цинизм, жестокосердие, отвратительный снобизм. Евреи в левом лагере развернули свою низкую демагогию. Они выкурили национальную интеллигенцию из руководства рабочим классом: во-первых, интернациональной ориентировкой; во-вторых, марксистской теорией, объявляющей воровством собственность, как таковую. Еврейский лозунг диктатуры для пролетариата требует устранения пролетариатом нынешней системы господства и создание господства контролируемого еврейством меньшинства, ибо сам пролетариат к господству не способен. Теперь у нас один выход – смерть! Генерал Кребс в разговоре со мной считает самым лучшим, чтобы я выстрелил самому себе в рот. Я согласен с ним, но кто окончит мои страдания, если рана окажется несмертельной? К тому же я не смогу застрелить Еву. Не правда ли, мучительный выбор? Тем не менее фон Белов, я выдам вам пропуск, и вы сегодня же отправитесь в штаб Дёница.
– Слушаюсь, мой фюрер! – ответил Белов.
– Ступайте! – сказал Гитлер. – Но перед отъездом я бы хотел, чтобы вы присутствовали на совещании!
