Читаем Код Адольфа Гитлера. Финал онлайн бесплатно
От нервного возбуждения он весь подался вперёд и положил локти на стол. Такой день, как этот, редко им забывался, он в очередной раз открывал счёт особым, человеческим жертвоприношениям. Вся история Третьего рейха вертелась на провокациях гестапо, что само по себе грело его тщеславие. Жертвы приносить он умел всегда, так как видел для себя в таких акциях гестапо способность объективно оценивать всё «лучшее» в себе и всё «плохое» в других людях, чьи стоны не доходили до его ушей, а оставались пустым звуком. Вот и теперь он действовал по старому, сделав акцент на том параграфе неписаного закона, гласивший: пока у него была власть, он мог применять её в нужном направлении и бороться за свою жизнь всеми доступными средствами. Война в её завершающей фазе не помешает ему закончить свою работу. Сами двойники ему были неинтересны, скучные биографии вызывали одну зевоту, но Мюллер прекрасно понимал, что их главная ценность заключалась в прикрытии собственной смертью бегства фюрера за рубеж. Они были балластом на его совести, от них необходимо было избавиться, – раз и навсегда и без лишних свидетелей. Как считал Мюллер, погибнув, Клаус унесёт с собой в мир иной неразгаданную тайну, ощущение которой, безусловно, будет преследовать всякого, кто попытается её раскрыть. В таком ключе поразмыслив немного над содержимым последних страниц служебных папок, что лежали перед ним, он аккуратно закрыл их, отодвинул в сторону ночного торшера, что он позабыл выключить, и вновь взял трубку в ладонь. Набрав номер, он грубым голосом потребовал:
– Дежурный! Стрелитца и Зигфрида ко мне!
Мюллер задумчиво посмотрел на свои часы, словно они могли как-нибудь ускорить приход подчинённых, но, к его удовлетворению, ждать их пришлось недолго. У него даже возникло ощущение того, что оба были где-то рядом, вдвоём несли караул в коридоре и ждали только команду, чтобы войти в его кабинет.
– Хайль Гитлер! – проорали двое. Оба не пришли, а вбежали, как дрессированные псы, и замерли на месте.
– Расслабьтесь! – вставая, произнёс в ответ Мюллер. Ему нравилась готовность подчинённых ловить каждое его слово. – Восточный фронт настойчиво стучит в наши окна, гестапо штурмуют русские, и время для таких приветствий ушло в прошлое. Пора действовать, ребята!
– Прошу прощения, группенфюрер! – произнёс Стрелитц, глядя на Мюллера. – Пожалуйста, объясните нам, недалёким людям, нашу предстоящую работу.
Мюллер остановился напротив него, послал им недоумённый взгляд, закинул руки за голову и рассмеялся:
– Браво, Оскар! Мои аплодисменты! Предстоящая работа, говоришь? Хм! В этом-то и состоит моя прямая обязанность как начальника гестапо наметить для вас её почерк! – прищурившись и сделав серьёзное лицо, заметил Мюллер. – Вы прекрасно слышите, мой друг, что происходит за пределами этого здания, где и вы, и я провели не один год службы. Старый мир рушится прямо на наших глазах, а новый ещё не оформился, рождается в полной непредсказуемости, что ждёт нас завтра, мы не знаем. Скорее всего, выжившие и уставшие от боёв люди отчаются и пожалеют, что уцелели. Вы слышали? По городу уже ядовитыми змеями поползли слухи, что на новой банкноте в 20 рейхсмарок жена фюрера будет изображена в лице крестьянки-молочницы, а сам фюрер совсем выжил из ума и с вожделением рассматривает разлагающиеся трупы молодых солдат. За такие измышления надо вешать на первом попавшемся дереве. Для устрашения болтунов и нечестивцев. Совсем страх потеряли! Забыли про гестапо? Даже фюрер признаёт, что с моей помощью национал-социалисты окончательно приручили армию, а это было, скажу я вам, непросто. Немцы любят, чтобы в рейхе был образцовый порядок, и я его поддержу. Любой ценой. К сожалению, а я не Бог, не фюрер и не герой. Я не могу исключить и тот вариант развития событий, что не пройдёт и полдня, как мои ребята ввяжутся с русскими в баталии прямо в здешних коридорах. Кто из нас окажется сильным, тот и будет прав. А кто ослабнет и сдастся на милость победителя, того ожидает расправа. Лично у меня нет никаких гарантий, а Оскар знает, что в своих предположениях папаша Мюллер редко когда здорово ошибается, что к вечеру мой рабочий кабинет не займёт русский чекист. От этого факта я не склоню голову в трауре. Наоборот. Я обрадуюсь этому. Получается, что 29 апреля стало моим, да и вашим, последним служебным днём. Порядок вещей в рейхе нарушился, да и всему на свете бывает конец. Уходя из этого здания громко, и что важно, непобеждёнными, но уверенными в себе, мы должны прямо сейчас выполнить то поручение, которое ждёт от нас фюрер. Выполнив его, мы все вместе станем держать оборону бункера. Нам терять нечего, кроме своих жизней. А жизнь мы успеем потерять всегда. В последние дни меня непрестанно одолевает ощущение упущенного времени, и я не хочу и дальше жить в мире иллюзий возможного. Практика – критерий истины. Понимаете свою задачу, вы оба?
