Читаем Код Адольфа Гитлера. Финал онлайн бесплатно
Для того чтобы германскому народу дать правительство, состоящее из достойных людей, а именно такое правительство, которое продолжит войну всеми возможными средствами, я назначаю лидерами нации следующих членов нового кабинета:
рейхспрезидент – Дёниц,
рейхсканцлер – Геббельс,
министр по связям с партией – Мартин Борман,
министр иностранных дел – Зейсс-Инкварт,
военный министр – Дёниц,
главнокомандующий сухопутными войсками – Шёрнер,
главнокомандующий ВМС – Дёниц,
министр юстиции – Тирак,
министр культуры – Шеель,
министр пропаганды – доктор Науман,
министр финансов – Шверин-Крозиг,
рейхсфюрер СС и шеф германской полиции – гаулейтер Ханке,
министр экономики – Функ,
министр сельского хозяйства – Баке,
министр труда – доктор Хупфауэр,
министр вооружений – Заур,
руководитель германского трудового фронта и член имперского кабинета, рейхсминистр – доктор Лей.
Некоторые из этих людей, как Мартин Борман, доктор Геббельс и другие, включая их жён, добровольно присоединились ко мне здесь. Они не хотят покидать столицу Рейха, ни при каких обстоятельствах, они желают умереть со мной. Тем не менее я вынужден просить их повиноваться моему приказу и в данном случае поставить интересы нации выше собственных амбиций.
Благодаря их работе и соратнической преданности они будут близки мне и в смерти, и я надеюсь, что мой дух пребудет с ними, пусть он останется среди них превыше всего на Земле.
Наконец, пусть они осознают тот факт, что наша задача на грядущие столетия – продолжить созидание национал-социалистского государства, и понимание этого обяжет каждого служить общей цели и подчинить ей личные интересы.
Я требую от всех немцев, всех национал-социалистов, мужчин, женщин и всех солдат вооружённых сил, чтобы они оставались верными долгу и до самой смерти подчинялись новому правительству и его президенту.
Прежде же всего, я призываю лидеров нации и всех подчинённых им неукоснительно соблюдать расовые законы и безжалостно противостоять общему отравителю всех народов – международному еврейству.
Берлин, 29 апреля 1945 года, 4.00 утра.
Подпись: Адольф Гитлер.
Свидетели: доктор Геббельс, Мартин Борман, Вильгельм Бургдорф, Ганс Кребс».
Юнге как раз допечатывала текст вышеуказанного завещания фюрера, чьи строки жгли мозг и глаза, когда неожиданно к ней вошёл Геббельс. И вид его поразил секретаршу.
– Боже! Господин министр! Что с вами?
Он был смертельно бледен, в глазах стояли слёзы. Он подошёл к ней и в полном отчаянии сказал:
– Представьте себе, фрау Юнге! Фюрер хочет приказать мне покинуть Берлин! В новом правительстве я должен занять ведущий пост. Но я не могу покинуть Берлин и фюрера! Я гауляйтер Берлина и здесь моё место. Если фюрер умрёт, моя жизнь потеряет смысл. Он отдал мне приказ. Я ни разу не нарушил, ни один его приказ. Но на этот раз! На этот раз я не подчинюсь. Я останусь с фюрером до конца! Столько решений фюрер принял слишком поздно, почему это, последнее, так рано? Прошу вас! Я должен продиктовать своё завещание.
Юнге слишком хорошо знала рейхсминистра, чтобы понимать: если Геббельс что-то вбил себе в голову, то спорить с ним бесполезно.
– Но я уже заканчиваю печатать завещание фюрера! – сказала, растерявшись, Юнге.
– Понимаю! Я зайду позже!
Геббельс так и сделал и продиктовал заметно уставшей секретарше:
«Дополнение доктора Йозефа Геббельса к завещанию Адольфа Гитлера.
Фюрер приказал мне в случае крушения обороны имперской столицы покинуть Берлин и войти в назначенное им правительство в качестве ведущего его члена.
Впервые в жизни я категорически отказываюсь выполнить приказ фюрера. Моя жена и мои дети тоже отказываются выполнить его. Иначе – не говоря уже о том, что мы никогда бы не могли заставить себя покинуть фюрера в самую тяжёлую для него минуту просто по человеческим мотивам и из личной преданности, – я в течение всей своей дальнейшей жизни чувствовал бы себя бесчестным изменником и подлым негодяем, потерявшим вместе с уважением к себе уважение своего народа, которое должно было бы стать предпосылкой моего личного служения делу устройства будущего германской нации и германского рейха.
В лихорадочной обстановке предательства, окружающей фюрера в эти критические дни, должно быть хотя бы несколько человек, которые остались бы безусловно верными ему до смерти, несмотря на то что это противоречит официальному, даже столь разумно обоснованному, приказу, изложенному им в своём политическом завещании.
