Читаем Код Адольфа Гитлера. Финал онлайн бесплатно
– Нельзя с людьми так обходиться! – не выдержав паузы, Клаус решился на подобную дерзость. – Держать меня взаперти, не давать общаться с семьёй, я так давно не был в родном доме, герр Мюллер! Бреслау окружён, мои одногодки гибнут в боях с именем фюрера на устах, а я бездельничаю и впустую провожу время, запертый в четырёх стенах. И сейчас вы, рассуждая о поражении немцев, тем самым проявляете жестокость не только ко мне, но и к нации. Разве я не прав, когда говорю вам об этом?
Слушая и не перебивая Клауса, Мюллер сделал последнюю затяжку и сжёг сигарету до фильтра. Он молча бросил окурок на тюремный пол и поднялся, глядя прямо в лицо Клаусу.
– Послушайте, Клаус! Не знаю, кто повинен – римско-католическая церковь или гестапо в твоих невзгодах, но, увы, насколько я понял, жестокость есть основная характеристика жизни. Парадокс, не так ли? Следи, следи за моей мыслью. Жизнь, давно замечено, изобрела смерть и научилась использовать её в собственных целях. Бреслау пока держится, в противном случае освободятся связанные там русские силы и превратятся для нас в дополнительную угрозу. Тебе, я знаю точно, предстоит ужасный путь боли. Доходит, Клаус? Видимо, да. Ужасный! Что толку в чести, когда ты умрёшь? Нам нет смысла оттягивать неизбежное, к чему я тебя подготавливал на протяжении этих лет. Мы облегчим твоё падение во властные объятия Креста.
Клаусу ещё не приходилось слышать, чтобы Мюллер так говорил. Его слова вызвали у Клауса приступ беспокойства, но ему всё никак не удавалось облечь свою мятежную мысль в нужную и спасительную для себя фразу. Взгляд Клауса невольно скользнул по пистолету в кобуре, что был на ремне Зигфрида, а потом остановился на Мюллере. Заговор был налицо. Шеф гестапо постоял перед ним, в укоре склонив голову, и, осмыслив наперёд собственные слова, продолжил:
– Ну что ж, ребята, начнём, пожалуй!
– Что вы собираетесь со мной делать?
– Дурацкий вопрос! – хмыкнул Мюллер. – Не находишь, Клаус? Ложь между мной и тобой невозможна. Я не могу уважить твою просьбу и отправить тебя домой, как бы тебе этого ни хотелось. Ты как верующий человек можешь сказать мне, что Бог покарает меня, даже если я в него не верю. Ты не понимаешь, как мы привыкли работать, но, как видишь, складывающиеся обстоятельства вынуждают меня обойтись с тобой жестоко.
Клауса объял ужас, он беспомощно взглянул на Мюллера, но тот был неумолим, как приговор в дни войны. Во взгляде Мюллера двойник наконец прочитал, что сюда его пришли убивать.
– Вот так-то будет вернее! – без пристрастий заключил Мюллер. – Я недаром целых четыре года проявлял заботу о тебе, пёкся о твоих удобствах. Твой пример показал мне правильность выводов из житейской психологии: люди быстро забывают добро, но никогда – зло, что кто-либо из людей проявил в их адрес. Если ты это забыл, Клаус, то не поленись, а хорошенько поройся в своей памяти. Ты ведь знаешь, как это бывает. Расплата наступила. Уйти от неё я тебе не позволю. Тебе придётся отблагодарить меня и принять из рук моих ребят смерть. Поверь, мир не удивится страданиям, которые тебе придётся испытать, а останется равнодушным ко всему тому, что здесь произойдёт. Я знаю точно, что делаю. В нашем случае иного выхода нет. И точка. Извини, старина, но твои ошибки смоет кровь. Твоя. Прямо сейчас! Понятно?
Клаус кивнул, всем своим видом показывая палачам из гестапо, что понял вопрос. Он должен расстаться со своей жизнью. Его глаза излучали беззащитность, на его стороне не было никого, и Мюллер смутился, но внешне не подал вида.
– Ты побледнел? – спросил Мюллер и предложил: – Выпей воды, Клаус.
Заметив, что тот не отреагировал на его слова, Мюллер отвернулся. Потом он встал с места, сделал несколько шагов, силясь быстро сообразить, что предпринять, и, торопливо подойдя к столу, взял с его поверхности стакан, и стал аккуратно медленно лить в него из хрустального графина, но невзначай промахнулся, и холодная вода брызнула на пол, на его сапоги.
– Что ещё за оказия?! – вне себя от возмущения, произнёс Мюллер. Казалось, он был в замешательстве или у него стали сдавать нервы. От такого знака «заботы» Клаус вдруг почувствовал, как в душе затеплился безрассудный огонёк напрасной надежды, но он быстро погас, как и возник. Дав время Клаусу напиться, он грубо выхватил из его рук стакан и поставил на стол.
– Оскар! – выкрикнул Мюллер. – Не будем тянуть время. Вы знаете, что надлежит делать.
Стрелитц, переступив назад дверной проём, вышел из камеры. Он отсутствовал недолго, но возвратился в неё не один. С ним был врач. Они оба остались стоять на пороге, по всей вероятности, ждали от Мюллера приказа к действию.
– Время пустых разговоров истекло, Клаус! – произнёс Мюллер. В мыслях он дал себе разрешение перешагнуть через кровь и с удовлетворением отметил, как печать отчаяния оставила свой оттиск на мертвенно побледневшем лице Клауса. – Я не буду тратить его, объясняя, что от тебя требуется. Смирись! Я облегчу твои страдания! Герр эскулап, – обратился Мюллер к врачу, – пройдите к столу.
