Читаем Интифада онлайн бесплатно
На следующий после похорон день, вечером, Марк объявил Панову, что с утра он ездил в Москву, купил билет на самолет и улетает в Израиль. Причем уже завтра днем. Он снова пытался объяснить своему другу детства, что провожать его в аэропорт не надо. Что он отлично доберется туда сам. Вот только было бы очень хорошо, если бы Панов довез его до железнодорожной станции в Мытищах. Оттуда он, дескать, на электричке, доберется до Москвы, переедет на метро с Ярославского на Павелецкий вокзал. И, опять же электричкой, проедет до аэропорта Домодедово.
– Это очень просто, Алеша, поверь мне, – извиняющимся тоном говорил Лурье.
Но Алексей Константинович его не слушал.
– Так, решено, и даже не смей возражать. Я еду провожать тебя в Домодедово. Мне это ни сколько не сложно. А, напротив, будет даже очень приятно, поскольку не каждый день доводится провожать друга детства.
– Ну, хорошо, ладно, – как показалось Панову, с радостным облегчением согласился Марк.
На следующий день он с раннего утра начал тормошить Панова повторяя, что уже пора выезжать.
– Но подожди, – говорил Алексей Константинович, – у тебя самолет вылетает в пять вечера. До Домодедова езды, даже с учетом на «пробки», отсюда – часа два. Ну, пусть три. Нам там надо быть в три часа дня. Ну ладно, пусть в два. Даже в час. Но и тогда выезжать необходимо только в десять. А сейчас еще семь часов утра.
– Алеша, ну прошу тебя, поедем. Я всегда очень волнуюсь перед поездкой. Ну, пусть я выгляжу провинциалом. Не заставляй меня нервничать…
Но как было не уважить старого друга? Тем более отца погибшей любимой женщины. В восемь часов утра они уже выехали из Никульского и стартовали в сторону МКАД. Автомобильная «пробка» действительно оказалась довольно плотной. Но все равно уже к половине одиннадцатого друзья стояли в зале отлета аэропорта «Домодедово». Регистрация пассажиров рейса на Тель-Авив еще не началась. Но Лурье, явно успокоившийся, сказал, что даже рад тому, что они приехали раньше и могут немного посидеть в аэропорту, поговорить.
– Может быть, пойдем в ресторан? – предложил Панов.
– Нет, не надо, – возразил Марк, явно все же опасавшийся опоздать на самолет и поэтому предпочитавший сидеть рядом с табло, на котором высвечивалось время на посадку на очередной рейс.
Они уселись в кресла, расположенные возле табло. Панов принес из буфета две банки сока и несколько бутербродов.
– Давай перекусим, – сказал он. – Еще не известно когда тебя накормят в самолете. Да и мне неплохо подкрепиться. Ведь домой я попаду только часа через четыре. И, как я думаю, у нас есть о чем поговорить перед расставанием. Совершенно не понятно когда мы еще с тобой встретимся. И встретимся ли вообще. Ты мне звони…
– Ты знаешь, Алеша, – нерешительно начал разговор Лурье. – А ведь я все знал о твоей связи с моей дочерью. И даже о том, что у вас должен был родиться ребенок.
– И почему же молчал? – спросил озадаченный Панов. До сих пор он был совершенно убежден, что друг его детства ни о чем даже и не догадывается.
– А что я мог сказать? – вздохнул Марк. – Конечно же, сначала я переживал, что моя девочка связалась с человеком намного старше ее по возрасту. Но потом, увидев ее полные счастья глаза, успокоился. Значит, подумал я, таков ее выбор. И не мне чинить ей препятствия.
– Да, ты меня удивил! – вздохнул Панов.
– Нет, о той вашей связи я нисколько не жалею. Напротив, мне кажется, что я даже рад этому. Но меня не оставляет иная мысль: в праве ли были мы с женой увозить наших детей в страну, где их, в конце концов, ждала смерть?
– Успокойся, Марк, ты же не мог этого предвидеть. Сотни тысяч советских евреев уехали в Израиль, и с большинством из них ничего подобного не произошло. Равно, как и с их детьми. Спокойно себе живут…
– Да, действительно многие «русские» израильтяне довольны жизнью. Но также многие боятся себе признаться, что их переезд оказался довольно рискованным предприятием. «Интифада Аль-Акса» стала для всех нас очень серьезным испытанием. Лично я – не воин. А все происходившее в те годы, когда ты был в Израиле – не для обычных мирных людей. Убийства, кровь…
– Да и в России девяностые годы также были далеко не «сахарными». Тоже была и кровь, и убийства…
– В начале девяностых годов мы это понимали. Поэтому и уехали. Но я лично никак не ожидал, что жизнь в Израиле окажется столь опасной и сложной. Постоянная нехватка денег. Отсутствие перспектив, крушение всех амбиций. Мы хотели жить там ради детей. Но и их убили.
– Ну что же теперь делать? Что случилось, то уже случилось. Надо жить дальше.
– Не знаю, не знаю. Главное, зачем все это? Кому нужны смерти близких людей? Евреям? Нет! Арабам? Не думаю…
